Илинн

От горечи этих чувств у меня сжалось что-то в животе, а к горлу проступил ком, который не давал дышать.

«В этом мире у меня никого нет. Меня некому защитить, — подумала я, утирая рукавом набежавшие слёзы, потом посмотрела на козу, которая теперь щипала жухлую траву, чуть подёргивая ухом, и прошептала: - Только мы сами, Делла».

- Мее, — согласилась она.

- Мы ведь не дадим себя обиду - я опустила голову и посмотрела на нож, который теперь лежал рядом, потом подняла его за деревянную рукоятку: — Если что, сможем за себя постоять, и к нам больше никто просто так не сунется!

Между тем нежные краски теперь сменились тревожными всполохами красного и ярко-желтого.

Ещё немного, и солнце совсем скроется за горизонтом, и придёт сумрак. Вокруг неожиданно наступила тишина. Казалось все живое замерло, готовясь ко сну. Немного подумав, я встала и принесла из хижины точильный камень, а потом устроилась поудобнее на земле перед лачугой и принялась за дело.

Вжик...

вжик... — раздался мерный звук натачиваемого железа в сумерках догорающего дня. Скоро наступит ночь.

***

Лорд Вард Хантли, маркиз Чернолесья, сидел за массивным столом из красного дерева в своём кабинете, который находился в самой высокой башне замка.

Широкие стрельчатые окна открывали прекрасный вид и на виднеющиеся вдалеке черепичные крыши, и на торговую площадь — средоточие города и чуть ли не единственное место развлечения его жителей. Особенно оживленно здесь было в рыночные дни, когда приезжали крестьяне из соседних деревень, чтобы продать свой товар, а также закупиться в местах лавках.

Отсюда можно было разглядеть и церковь с ее острой, как шило, верхушкой, и самый большой эльхауз в городе под названием «Ягнёнок». С недавних пор на городской площади теперь красовался ещё и бронзовый всадник — подарок союзников Королевства. Мастера явно постарались, чтобы придать ему сходство с оригиналом — самим маркизом.

Сама же резиденция знатного лорда выглядела довольно мрачно; его внутренний двор и постройки надёжно охраняли высокие крепостные стены, увитые плющом, которые неохотно пропускали лучи яркого осеннего солнца через узкие бойницы.

Барабаня пальцами по гладкой поверхности, господин с явным недовольством смотрел на стопки высившихся перед ним документов и писем: его раздражала бумажная волокита. Бернард, его секретарь, невысокий упитанный мужчина средних лет, стоял рядом.