Илинн

Более того, это выражение ему было до боли знакомо, его ни с чем нельзя было спутать, оно было только у…

- Уак- куак-куаак! - резко раздалось где-то над ухом, и наваждение — явь и сон, которые сплелись в один миг, — тут же разлетелось на множество осколков. Острые когти вцепились в кубок, решительно вырывая его из оцепеневшей руки.

Не в силах противится этому дикому напору, пальцы Варда окончательно разжались, и кубок тяжело рухнул на пол, расплёскивая вокруг себя алые капли.

С победным кличем, еще раз пролетев над головами сидящих, птица развернулась в воздухе и вылетела из окна.

Словно ее вовсе и не было.

— Что! — истерично воскликну трясущийся от страха Дариус. — Что за чертовщина у тебя здесь происходит?! А?

— Хм… — Вард мельком взглянул на посеревшее лицо брата, — и сам не пойму. Все это очень странно.

Он перевёл взгляд на пролитую тёмно-красную лужу под ногами и нахмурился, заметив там нечто странное. Носком сапога осторожно поддел лежащий в ней кубок и, наклонившись, ловко подхватил его пальцами.

Затем чуть покрутил витую ножку и пристально вгляделся внутрь чаши, брови же на его переносице сомкнулись ещё сильнее. Ему явно не понравилось то, что он увидел на дне — белые крупинки какого-то порошка, которые не успели раствориться, выдавая тем самым чьё-то злое намерение.

«Чьё-то ли?! Так значит, он теперь и отравитель?!»

Маркиз осторожно поставил на стол кубок и тяжело уставился на младшего брата, который не сводил с него остекленевшего взгляда, как кобра с заклинателя, безмолвно признавая этим самым свою вину.

— Знаешь, — глухо произнёс Вард, — в первый раз, когда ты хотел меня убить, то это было полностью на твоей совести, но теперь я сам виноват, вновь послушав тебя, подлую змею. Я сам подпустил тебя слишком близко. Безусловно, это моя вина, — отчетливо произнёс он и глаза его потемнели от гнева, — но все же порой некоторые ошибки в жизни можно исправить. Будь уверен, что в этот раз я смогу довести дело до конца, и рука моя не дрогнет… брат.

И выплюнув последнее слово с особым нажимом, он сделал шаг вперёд к Дариусу.

Поняв, что на этот раз пощады ему точно не будет, тот резко потянул себя за ворот рубахи, словно та его душила, и вскочил на ноги. Обезумевший, теряющий последние крупицы разума, он издал сдавленный звериный вопль и кинулся к двери в попытке спасти свою жизнь, точнее — то немногое, что от неё осталось.