Илинн

- О, я же говорил — уже легла и ноги расставила! Бесстыжая! - гадливая улыбка медленно сползла с его лица, и на миг глаза незнакомца стали очень серьезными. - А ну, иди сюда!

С этими словами он схватил меня за лодыжки и втянул обратно на берег, в камыши.

Толстяк навалился на меня, и лицо его побагровело. Смрадно дыша перегаром и гнилыми зубами мне в шею, он рвал мое платье. Больно тиская за грудь, мужчина устроился у меня между ног и начал стаскивать с себя штаны. У меня не было сил кричать, я только беспомощно шарила руками, раскинутыми в разные стороны.

- Аааа! Что ты делаешь, дура! - завопил он, мгновенно трезвея. По его лицу текла кровь. - Да ты меня порешить удумала! Ведьма!

Я тяжело дышала, сжимая в руках ручку от разбившегося кувшина. Неудачливый насильник ещё раз посмотрел на мою обнаженную грудь, потом на лицо и снова на грудь, затем попятившись, пустился наутёк.

Дрожащими руками я тщетно попыталась стянуть разорванный на груди лиф, но он был безнадёжно испорчен. Я опустила руки ниже и осторожно, будто бы опасаясь обнаружить что-то страшное, медленно ощупала подол платья. Так и есть — с левой стороны он разошёлся по шву, а один из старых карманов был полностью оторван. Я оглянулась по сторонам и заметила его рядом, поникшей тряпочкой тот белел на земле, а вокруг рассыпались крошки и ягоды рябины.

«Возможно, эти обереги и могут защитить от волшебных чар, но они оказались совершенно беспомощны перед человеческой подлостью», - с горечью подумала я.

Со стоном, почувствовав, как закружилась голова, я откинулась на землю. Коза орала дурным голосом где-то поблизости. Постиранное белье же стремительно уплывало вниз по течению, время от времени застревая в острых камнях порога.

***

Сидя на земляном полу лачуги в одной старой нательной рубашке, я уже в который раз перебирала жалкие остатки того, что раньше называлось моим одним-единственным платьем.

Но все было тщетно.

Изношенная ткань, и без того ветхая, окончательно разлезлась, не выдержав нападения приставалы из леса, и теперь совершенно не подлежала починке, сколько я ни старалась. При этих мыслях я вздохнула, отложив в сторону большую старую иглу и пару тупых ножниц, которые я нашла ранее на запылённом столе.