Илинн

Пальцы вдруг задрожали, и появившаяся было жидкость тут же скользнула обратно в стеклянные недра. — Нет! Вокруг слишком много горя, так пусть же хоть это будет на счастье. Да! И на радость! Да будет так! Кхе-кхе», — прочистив горло и отогнав остатки сомнения, я собралась духом:

Одна — это радость,

Вот и первая ярко блеснула!

Две — это горе,

За ней следом последовала слезинкой ее сестра-близнец.

Три — умереть,

Голос мой зазвенел при этих словах, но пальцы лишь сильнее сжали гладкое стекло.

Четыре — родиться вскоре.

Громкий капающий звук был мне ответом.

Пять — это свет,

Шесть — это тьма.

— Семь же, — поколебавшись пару секунд, как перед прыжком в воду, я нервно сглотнула и быстро прошептала, не оставляя себе больше ни малейшего шанса передумать в самый решающий момент:

- Семь же — сам Дьявол, что сводит с ума!

Дьявол…

И последняя капля, сверкнув на прощание как метеор, сорвалась и беззвучно упала на дно глиняной плошки.

Зажмурившись, я задержала дыхание, чтобы не почувствовать вкуса колдовского напитка, и одним быстрым движением опрокинула его в себе рот.

Поморщилась. Резко дёрнув плечами, открыла глаза, а затем осторожно подошла к зеркалу на стене: а вдруг уже начало действовать? Однако мое отражение было прежним. Ничуть не изменившись, оно лишь напряжённо смотрело в ответ, будто вглядываясь в меня настоящую. Потом усмехнулось, приподняв лишь один уголок губ и вопросительно выгнуло бровь. «Ступай! Чего медлишь!» — указало оно глазами на распахнутую настежь дверь.

Я вышла за порог, прошла в самый центр поляны и замерла, прикрыв глаза. Запрокинула вверх голову навстречу ночному светилу: оно загадочно мерцало у меня прямо над головой, заливая все вокруг жидким серебром. Царило совершенное безмолвие. Все живое уснуло и затихло, лишь лёгкий ветерок слегка скользил по моим чуть озябшим плечам и обнаженной груди. Внезапно за спиной я услышала лёгкий шорох. Я оглянулась, не меняя положения тела.

Голова моя при этом с неожиданной лёгкостью провернулась назад почти до упора.

Никого. Только в открытой лачуге было видно, как медленно догорает огонь в очаге. Однако я почему-то отлично знала, что где-то там за ним притаилось семейство мышат, которое суетливо лакомились пшеничными зёрнами, выпавшими накануне из прелого мешка. Я слышала каждое их движение и еле слышный писк. Я ясно ощущала их запах и даже вкус.