Илинн

Потом подняла другую ладонь вверх, полностью раскрыла ее и решительно уколола безымянный палец острым, как шило, лезвием. На месте прокола тут же выступила алая капля. Уронив кинжал на пол, я схватила фигурку. Закрыв глаза, быстро прочитала выученное заранее заклинание с заветной страницы и, ни медля ни минуты, быстро смазала лицо человечка кровью. Затем осторожно положила его на дно корзины и плотно закрыла крышкой. И выдохнула с облегчением.

«Видишь, совсем не страшно, глупая», — приободрила я себя.

Ровно через день я снова подошла к корзине и приоткрыла ее.

Осторожно, стараясь не уронить, вытащила свёрток и внимательно осмотрела его. Человекообразный корешок, казалось, совсем не изменился с прошлого раза. Все такой же бледный и дряблый, он печально лежал, завёрнутый в кусок материи. Я снова проколола себе палец, но уже немного в другом месте, и капнула кровью на его сморщенное личико. Прочитала заклятие. После чего осторожно вернула его в недра ивовых переплетений.

«Главное, ничего не перепутать, - бормотала я себе под нос, опуская крышку, - и не забыть, что написано в книге.

А там сказано, что для свершения задуманного, земляного человека следует кормить своей кровью до наступления полнолуния. Очень важно делать это ежедневно».

Каждый день теперь начинался одинаково — я открывала корзину, доставала человечка, мазала его каплей своей крови, потом скрепляла проделанные действия магическими словами, после чего укладывала его на место и ждала заветного дня. Между делом я занималась необходимой домашней работой и заготовкой трав, в которой уже изрядно поднаторела.

***

Возвращаясь однажды домой с большой вязанкой валежника, я замерла у самого края поляны: прямо перед дверью лачуги я увидела маркиза Хантли собственной персоной. Он стоял, широко расставив ноги, а в руке его был зажат хлыст, концом рукоятки которого он мерно похлопывал себя по бедру. Милорд хмурился и ждал… меня.

Я замерла у кустов дикой ежевики, которые надежно скрывали мою фигуру, а потом и вовсе — присела на корточки, чтобы стать совсем незаметной.

Положив свою ношу рядом, притихла как мышь.

Я пристально следила за тем, как господин постоял немного у порога, потом сделал несколько кругов вокруг погасшего костра и уставился в безоблачное блеклое небо. Рукоятка хлыста перестала отбивать ритм по бедру и теперь уже мерно принялась постукивать о свободную ладонь. Даже издалека было видно, что маркиз был настроен решительно и был чем-то крайне недоволен.