Пламя и сталь

Неужели император так поспать любит, что даже ради первого в мире всадника-мужчины с постели ленится встать?

- Сюда, юноша, - канцлер показал пальцем на середину комнаты. - Обычно присяга приносится в более торжественной обстановке, но у нас с вами особый случай.

Повинуясь жесту канцлера, я встал на указанное место. Рыцарь Лорна с капитаном отошли к стенам, а сам герцог Милион зашёл за огромный непрозрачный балдахин, накрывающий всю кровать, и, судя по приглушённым звукам, принялся шушукаться с императором.

Я тем временем начал разглядывать окружающую обстановку. Это и впрямь была королевская спальня: об этом говорило не только богатое убранство, но и лежащие на прикроватной тумбочке печати и скипетры с короной. Именно с ними правитель изображался на картинах, в том числе и на той, что висела тут же, над тумбочкой.

Пока я сравнивал реальные императорские регалии с нарисованными, канцлер с его величеством закончили совещание и вышли к нам.

Наконец-то я понял, почему мы встречаемся в спальне, а не где-то ещё.

А также, почему император, по мнению канцлера, не будет меня ни о чём спрашивать. Какое там спрашивать!

На картинах император был изображён хоть и пожилым, но весьма крепким мужчиной. В молодости правитель Этерии наверняка был богатырём, как сейчас принц Дариан.

А вот в реальности Его Величество Гаррус, прозванный Великолепным, представлял собой высохшую мумию с трясущимися руками и мутными глазами.

Сначала даже непонятно было, что это правитель - настолько мужчина отличался от нарисованного.

Неужели он на самом деле такой старый? Не должен, ведь все принцы и принцессы молоды. Или, может, болен чем? Но почему тогда не вылечили? Что за странности такие с императорской семьёй творятся, ведь и двух первых жён властителя Этерии похожие беды настигли.

С вытянувшимся лицом я в полном обалдении смотрел, как император, шаркая ногами, идёт ко мне. Хотя от кровати до середины комнаты было всего несколько метров, на половине пути мужчина свернул не туда, так что канцлеру пришлось подбежать и схватить его за локоть, направляя в нужную сторону.

Попутно герцог Милион нахмурил брови и я торопливо опустился на одно колено.

Кое-как доковыляв до меня, император отцепил от пояса церемониальный меч и положил его мне на плечо. Смотрел он при этом непонятно куда, похоже, не слишком-то понимая, где вообще находится и что происходит.

- Отдаю свою жизнь Этерии, - принялся я повторять заученные ранее слова присяги.