Проклятая

Но мальчишка держался молодцом, не унывая и обучаясь тем азам магии, которые преподавал ему шейн Рейв Ченс.

— Так и знал, что ты мне всё испортишь! — возмутился Март, с неприязнью осматривая совершенно не страшный спуск.

— Я не порчу, а от виселицы тебя, оболтуса, спасаю! — насмешливо ответила Джесса и махнула рукой, так давая понять, что желает пройти наверх.

— Да ничего бы ей не было! — фыркнул парнишка и протянул руки, забирая тяжёлую корзину. — Зато в следующий раз поостережётся трепать языком и обзывать мою Маюшку дурочкой.

Джесса промолчала, прекрасно понимая злость Марта. Жила в их крепости одна вдова. Муж её как раз служил здесь же и погиб четыре зимы назад. Обычно семьи погибших уезжали, но в этот раз комендант пожалел женщину, у которой никого больше не осталось. Сама Джесса, прожившая в крепости всего лишь год, не знала, какой шейна Скома была раньше. Но поговаривают, что именно после смерти мужа характер её испортился. Она вроде бы и не со зла говорила, только в словах яд так и плескался, больно жаля окружающих.

И больше всего доставалось Марту и его младшей сестре Маюре. Вот паренёк и изгалялся как мог, навешивая пока ещё не качественные, но вполне правдоподобные иллюзии.

И оглашать бы сейчас испуганным визгом шейны Скомы всю хозяйственную постройку, если бы вместо неё в подвал за овощами не спустилась Джесса.

— Ой, я вспомнил! — Март затормозил на предпоследней ступеньке, перекрывая своим худым телом выход. — Шейна Рози просила прихватить редис и петрушку.

— Хорошо, сейчас спущусь за ними. — Скептически осмотрев пантомиму «Март и здоровая корзина», девушка поинтересовалась: — Дотащишь до кухни, или меня подождёшь?

— Вот ещё! — Парнишка выпятил подбородок, а голубые глаза упрямо сверкнули. — Я ж не задохлик какой!

— Беги уж, не задохлик, а то шейна Рози ругаться будет.

Широко улыбнувшись, паренёк утащил корзину на верх. А Джесса поспешила вниз, думая, какой же он ещё ребёнок.

«Зато когда вырастет, станет красивым мужчиной, грозой женских сердец, — с усмешкой подумала она.

— Интересно, кто будет той, которая научит его всем премудростям любви? Может, самой взяться за дело. Позвать вечерком к себе в комнату и, как только он войдёт, оставить лёгкий поцелуй, проведя языком по губам. О, его глаза, несомненно, наполнятся удивлением, смущением и неверием! Такой сладкий, невинный…»

С шумом втянув воздух в лёгкие, Джесса откинулась на прохладную стену, почувствовав приступ тошнотворного страха.