Белый китель, белое платье

Виновник торжества нисколько не обиделся, узнав, что многие из тех, кого он не хотел видеть на свадьбе, не приедут и лично не поздравят его.

Одно письмо отправлено с фронта: лейтенант фон Голль спешной рукой информировал о спокойствии врага и усталости солдат, просил вернуться поскорее. Второе письмо, украшенное карминным сургучом и гербовым рисунком, добиралось из столицы целую неделю и, возможно, уже не имело важности. Под ним лежало третье письмо, завёрнутое в красную обёртку срочности.

«Дорогой капитан ван Хельц!

Пишу в скорой надобности и осторожной важности.

Награждение отменено, и торжество отложено в связи с растущей опасностью в поселении Смега, расположенного восточнее Мирренейских полей. Необходимо реформирование отрядов, а посему вызываю Вас прибыть на фронт не позднее чем через пять дней после получения сего письма.

Прошу глубочайшего извинения и помощи

Ваш генерал М.»

Отложив письмо, он вздохнул. Случилось именно то, чего он боялся: как назойливый червячок, мысль о враге и непрекращавшейся войне точила его изнутри, пусть и скрываемая под тонной уверений.

Пульсировала мышца на лбу. Лёгкие наполнялись воздухом и не могли надышаться. В уголках глаз появились крохотные блестящие слёзы.

Сняв давящий во всех местах фрак, Мортэус отправился к отцу. Постучал и, не дождавшись ответа, зашёл в кабинет.

- Сегодня же свадьба, а завтра я ухожу на фронт, – рубанул он, бросив на стол письмо генерала.

Лурк, с изумлением глядя на него поверх пенсне, отложил свои бумаги и бегло изучил написанное.

Он вздрогнул и, внимательно разглядывая сурово-взволнованное лицо сына, поднялся.

- Хорошо, – кивнул он. – Хорошо, мы сделаем так, как нужно. Отправь к Эмилии – пусть готовится.

Мортэус сжал челюсти и, мысленно негодуя на себя за поспешность, обнял отца. Хотелось от всего сердца поблагодарить этого клонящегося день от дня к земле, но всё ещё стойкого и бойкого старика; хотелось вырвать сердце в знак бесконечной признательности и любви. Но смог он только прижаться горячими губами к морщинистому лбу.

Отослав слугу с тревожной запиской, Мортэус, содрав узкие брюки и стягивающую кожу рубашку, переоделся в дорожный костюм, отложил форму офицера, в которой приехал в родной город, и выложил на кровати несколько пар сменного белья. Возвращался он налегке, а ехать на фронт приходилось со знанием и страхом будущего. И бедной Эмилии снова придётся ожидать, волноваться и мучиться догадками о благополучии возлюбленного.