Белый китель, белое платье

Прерванные слова, пляшущий почерк говорили, что отец несколько раз принимался за написание, но не мог собрать то ли волю, то ли мысли, роящиеся в голове. Он говорил об отъехавших гостях, славивших их свадьбу и гостеприимство, передавал сердечные поздравления от тех, кто так и не смог присутствовать на торжестве, благодарности от тех, кто был, и поцелуй от бабки Стальи. Не слишком подробно Лурк рассказывал о хозяйстве, растущих доходах, зная, что сын не любит скучных домашних дел. Он просил быть верным отечеству, храбрым и мудрым, заклинал Мортэуса вернуться живым и слал свои горячие объятия сквозь волнистые строки.

Ничего так сильно не желалось молодому капитану, как быть рядом с отцом и женой, разговаривать с ними вживую, держать за руки и видеть горящий блеск в глазах. Но всё, что у него было, – это лишь мятое письмо с кое-где расплывшимися чернилами.

Он долго смотрел на конверт, подписанный Эмилией, и не мог поверить, что здесь, в нескольких километрах от границы, на чужбине, его настигнет частичка любимой женщины.

Осторожно раскрыв его ножом, он вынул лист, полный ласковых букв, и невольно улыбнулся. Даже солнце, прощаясь с сегодняшним днём, бросило на небосвод яркий, золотисто-красный, с бледными подтёками луч.

«Дорогой муж, – писала Эмилия. – Надеюсь, что письмо это найдёт тебя в здравии и покое. А как бы мне хотелось прибыть к тебе вместо него! Но ничего не поделаешь: обязанность жены – ожидать мужа дома.

Достопочтенные гости разъехались скоро, велели слать тебе побед и удачи. Жизнь вошла в своё привычное русло: гостевую половину дома заперли, и слуги снова погрузились в будничные заботы; господин Лурк с утра до ночи занят хозяйственными делами, объезжая важных людей и зазывая их на обеды.

Мы редко встречаемся с ним: трижды в день за столом, но приём его пищи настолько стремителен, что хорошо, если мы поздоровались. Иногда я вижу господина в библиотеке, но и там он умудряется работать, а не наслаждаться произведениями искусства.

Мне определили личную спальню, напротив твоей, но комната так просторна, что я совершенно в ней потерялась и просила перевезти ко мне матушку.

Мы условились, что несколько дней в неделю она будет гостить в твоём доме. Всё же это странно – жить там, где раньше находился ты.

Кроме спальни, господин Лурк отдал мне служанку в личное пользование, что я считаю величайшим выражением заботы с его стороны. Леда, моя молодая помощница, до этого работала на кухне, а потому руки её мягки и кое-где стёрты от постоянного мытья.