Хранительница дракона

Грассом сделал большие глаза и отчаянное лицо, словно пытался продемонстрировать, какие боль и ужас Эрика как целительница испытала, когда узнала, какие вещи при дворе творят с живыми существами, и тут же скосил на Лейфа хитрый взгляд. Князь, кажется, стушевался и опустил глаза. Демон ухмыльнулся и все же добавил, сжалившись:

— Ну и, справедливости ради, попасть к вам оказалось не так легко, как кажется, так что и приехала она только в конце лета. А сейчас у нее уже началась учеба, и все, что она успела сделать — только спасти последнего дракона и разобрать ящики в кладовой лазарета, которую почему-то ваш главный целитель держит в полном бардаке.

Последние слова Грассом сказал уже скорее с мстительной интонацией. Лейф в ответ только сжал губы в тонкую линию, явно недовольный тем, что какой-то демон попрекает его как правителя, однако вступать в конфронтацию не решился. Все же в чем-то Грассом прав.

— Поясните, это тонкий намек на то, что было бы неплохо, чтобы я подписал бумаги, что госпожа Эрика успешно прошла практику при дворе? — спустя пару мгновений размышлений, все же уточнил Лейф, и Грассом очаровательно улыбнулся.

— Ну… — он сделал вид, будто серьезно задумался, и тут же широко улыбнулся. — Да, признаю, это было бы очень неплохо.

— И с каких пор демоны стали такими благодетелями, позвольте узнать? — Лейф недоверчиво выгнул бровь, но все же обошел стол и принялся искать в ящиках бумаги, которые Эрика якобы привезла из Академии.

— Я полон скрытых талантов и качеств.

Грассом издевательски сверкнул глазами, не отводя взгляда от Лейфа, и тот лишь фыркнул. Наконец нашел нужные бумаги и, пролистав их, взял перо из чернильницы, чтобы внести свою подпись и написать, может, и короткое, но все же письмо-отзыв о работе Эрики во время практики. Благо опыт в том, чтобы писать важные бумаги ни о чем и обо всем у князя явно имелся.

Пока Лейф сочинял хвалебные оды способностям студентки-целительницы теперь уже третьего курса Академии, в кабинете стояла тишина.

Отношения у них в семье, может, и нельзя назвать теплыми, да и общались они не то чтобы часто, но оставлять Лейфа совсем одного, без близких, оказалось тяжело.