Повесть о прекрасном эльфе

Поблагодарили, угостили Мирку с Иримом какой-то городской сладостью да поехали себе дальше со своей наковальней.

– Бедные лошадки… – вздохнула Мирка. – Такую тяжесть, да до Мраморной Цепи тащить.

– Да что им сделается? – опять заважничал Ювель. – Добрая ты слишком! Вон у нас кони пашут – и живы! А борону тащить потяжелее будет, чем какой-то саКрофаг…

– Это саРкофаг! – возмутился Ирим с оттопыренной щекой – конфета еле помещалась, оттягивая губы на одну сторону.

– Не умничай! – опять перебил его сын пасечника.

– Отстань от него! – нахмурился Мордвиг, видя, как Мирка приобняла расстроенного брата.

– А ты чего лезешь? Он младший, вот пусть и помалкивает.

– И что? – распаляясь, возразил Мор. – Он поумней тебя будет!

– Вот пусть тогда и отпрашивает вас у старосты на гулянья! А я с малышнёй возиться не нанимался! – Ювель упёр руки в боки, демонстрируя непреклонность.

– Сам ты малышня! – Мордвиг даже ногой по земле топнул. – Думаешь, что самый старший, так по-твоему только будет?

– Мор, ты чего? – озабоченно спросила Мирка.

– И ты помалкивай, пока мужчины разговаривают, – бросил покровительственный взгляд Ювель. – Нечего глупой бабе тут советы раздавать.

В этот момент Мордвиг понял, что и совсем не лень ему поднять руку. Ну и поднял её резким движением Ювелю в лицо. Да не успел. Сын пасечника с детства обладал отличной реакцией, несмотря на весь свой вес – пчёлы тренировали её удивительно хорошо.

И наступила тьма и пустота.

Первое, что почувствовал Мордвиг, когда стал возвращаться в реальность – это боль. Вслед за ней тут же выкатилось и бухнулось тухлой тушей чувство унижения. И только после этого нехотя соизволили вернуться слух и зрение.

Мордвиг открыл глаза в надежде увидеть склонившуюся к нему Мирку и тут же разочарованно скривился. Соседка Бруга, которая только в июле праздновала своё шестьдесят восьмое лето, приветливо улыбнулась беззубым ртом и похлопала его по щеке:

– Очнулся, птенчик! Эк ты перепужал нас всех! Лежить себе да лежить! Ювель-то тебя как принёс, так уже с поля обратно вернуться успели друзья твои, а ты всё отдыхать изволишь.

Бабка хитро прищурилась. Мордвиг знал этот взгляд. Всякий раз, как бабка не знала, чего ещё сказать, начинала подначивать, думая, что это всё ещё смешно.