Повесть о прекрасном эльфе

Матушке лучше не знать, что он обо всём этом думает. Пусть мысли так и останутся в тайне.

«Ненавижу клятых магов!».

Оладушек закончил свою жизнь, беспощадно разорванный на клочки.

К непомерной радости Мордвига, гномов дома не было. Матушка сказала, что они собрали поклажу, а сейчас кучкуются с остальными, ожидая команды к выходу. Что вчера случилось, узнать так толком и не удалось. То ли напал кто, то ли сами передрались – непонятно! И что тогда там забыл этот штормградский оборванец? Нелепее мага не сыскать! Они же обычно чистюли.

Тщеславные белоручки! А этот, похожий на бродягу, больше напоминает старую дохлую курицу.

Нос на улицу казать не хотелось. Голова действительно болела, да и, не дай боги, нарваться на этих двоих…

Дверь распахнулась без стука, и показалась озабоченная физиономия Бруги.

– Там этыть… Созывают всех на сборный! – сказала она и дёрнула головой, как бы подгоняя.

По отсутствию улыбки Мордвиг понял, что дело серьёзное. Придётся-таки. Они быстро поднялись с матерью и пошли за спешно шаркающей бабкой в сторону старостиного дома.

А там народу было! Всё село! Издалека толпищу видно! Даже стариков с маленькими дитями притащили! И те, кто в поле ушёл утром, тоже были здесь, недоумённо переговариваясь.

– Это што же это деется? – охала Бруга, периодически оборачиваясь, несмотря на слепящие её солнечные лучи, чтобы проверить, слушают ли её спутники. – Я такова не помню с молодости! Видать, беда какая! Сейчас всё объявят! Не дай боги, опять война!..

Мордвига передёрнуло.

О войне он слышал от старого учителя в слушальне. Мальчишки браво хвалились, кто бы и как сражался, чего бы сделал, каких бы побед домой принёс, а сам Мордвиг так и не смог взять в толк, зачем вообще эта война нужна? Ничего от неё хорошего нет, только горе для всех.

Когда они подошли, сборный двор галдел, как на ярмарке! Одни гномы чего стоили! Да и местные угольковцы тоже помалкивать в сторонке не собирались. Отовсюду так и слышались испуганные возгласы: «Война! Эпидемия! Заговор против короны!».

Кто-то крикнул: «Бордели закрывают!», но его почему-то не поддержали.

Когда накал волнения достиг пика, дверь дома старосты хлопнула, и на порог вышел мастер Хилем. Воцарилась гробовая тишина. Мордвиг даже глаза вытаращил: чистый, расчёсанный, с двумя искусными эльфийскими косами по вискам. Одежда с иголочки, да не просто маговская аскетичная мантия, а светло-серый костюм по последней столичной моде! Ну, насколько Мордвиг в моде разбирался.