Килька в томатном соусе

Когда Скилли впервые услышала в наушниках его голос – низкий баритон, щекочущий слух, как натуральный кашемир слегка щекочет и ласкает кожу – она долго допытывалась у матушки, почему господин Лист только играет, но не поёт. Матушка грустно улыбнулась и рассказала, что когда-то Тамион Лист пел, и пел не один, а дуэтом со своей прекрасной возлюбленной, которая не верила в успех живой музыки в мире нейротехнологий, ушла от музыканта, вышла замуж за обеспеченного человека, и навсегда оставила карьеру певицы.

- Так ты его знала? – спросила одиннадцатилетняя Скилли.

- Совсем немного. Его бабушка вместе с твоей служила в Мариинском театре. Тогда театры еще были театрами – с оркестрами, певцами и танцорами, а не с голограммами, как сейчас.

С тех пор они вместе с матушкой всегда старались попасть на выступления Листа. Скилли жадно всматривалась в этого совсем еще молодого человека, немногим за тридцать, в его приятное лицо с небольшим изящным носом, тонкими бровями, высоким лбом и всегда серьезными серо-зеленым глазами немного навыкате.

И теперь именно этому человеку отец продал матушкин белый рояль.

***

...маленький бумажный кораблик с ржавой рыбкой на борту еще качался в водах Невы...

Настройщики

В это время в руке пропел коммуникатор.

- Скилли, милая, ты как? – взволнованно зазвенел он голосом сестры.

- Гхм… кхе… - она попыталась откашляться, прежде чем говорить, но всё равно просипела. – Да норма… нормально всё.

- Я пыталась поговорить с отцом, но он даже слушать не стал!

- А я поговорила. Вроде как.

- И?

- Да какое-то там «и»… Наорал на меня и разговаривать не стал. Я же… только хотела узнать… зачем, зачем он это… - слёзы снова перехватили горло.

- Не плачь, не плачь, милая! Я думаю, он хочет избавиться от всего, что напоминает ему матушку…

- А мы? Про нас он подумал? Может, мы, я, хотим, чтобы здесь было хоть что-то, что напоминало бы о ней!!! – она не заметила, как начала кричать.

- Скилли, сестрёнка, я тебя понимаю… боже, как же я тебя понимаю…

Сёстры несколько минут молчали, сглатывая слёзы.

Потом Аятолла произнесла более сдержанно и спокойно:

- Я считаю, надо выйти на Листа и просить его отдать нам рояль обратно. То есть, тебе отдать, конечно.