Открытый финал не подходит

Но версию все же выдал:

– Может, я хочу, чтобы ты просто исправила несправедливость?

– А! Так это все же амбиции, – я не поверила до конца, но немного успокоилась. Какое-то нехорошее было предчувствие. Особенно после того, как я увидела Ренриха там, у камина. Ну, может, во сне книжные персонажи все выглядят немного прозрачными? Снижают затраты энергии или еще что…

Бред, конечно. Ладно, копнем с другого бока.

– Ты сказал, мир тебя не принимает… это как-то проявляется?

– Если бы это никак не проявлялось, меня бы здесь не было, – отозвался Ренрих и, поколебавшись, все же начал рассказывать: – Я всегда чувствовал себя не на своем месте.

Иногда начинало казаться, будто мир вокруг – плоский. Или черно-белый. В общем, не такой, как всем кажется. Люди меня сторонились. Будто клеймо на мне какое-то. Теперь-то я понимаю, конечно. Отрицательный герой, противник главного… Рон, конечно, пупом мира быть перестал, но флер главного героя еще действует. У парня куча поклонников. Даже если бы Рон ничего не делал, люди просили бы у него автограф.

– Так ведь он, как ни крути, предотвратил межпланетный конфликт, – напомнила я.

– Я и говорю – кругом молодец. Зазнайка он, кстати, жуткий. Но, по крайней мере, в последнее время стал реже вспоминать свои боевые подвиги. А то я их уже наизусть помню. Эх! – внезапно взяв на пару тонов ниже, пробасил Ренрих, явно передразнивая Рона. – Мы бы с тобой весь космос на уши поставили, если бы нас на Раду не сослали… Вот думаю – надо бы биографию его написать, пока никто не сообразил.

Перехватят идею и уйдут легкие денежки!

– Вы общаетесь? – спросила я осторожно.

– Почему нет? Ты же меня из книги вычеркнула. Он не помнит, что я его предал, потому что в этом мире ничего такого и не случалось. Честно говоря, я и сам подробностей не знал. Хотя раздражал он меня всегда жутко. Эти еще его галстуки! Бррр!

Я невольно улыбнулась.

– Зачем же ты поддерживал с ним отношения, раз он такой неприятный тип?

– Да потому что других друзей у меня нет. И Рон меня, по крайней мере, не забывает на следующий день.

– В смысле?

Ренрих помолчал, глядя в сторону окна. Мне показалось, он борется с собой.

– В общем, конечно, это произошло не сразу. Меня перевели в планетарную полицию, я какое-то время бесился. Но что бы я ни делал, через пару дней все забывалось. Как будто и не было ничего. Сослуживцы меня сторонились, будто не могли вспомнить, кто я есть. Даже после того, как я устроил драку в столовой. Специально, конечно.