Вольные маги

Но тут вдова, помедлив, стрельнула глазками на дверь и заискивающе, хоть и смущённо, проговорила:

– Ну, разве что если по доброте глянешь поясницу мне, а, мастер? А я вам припасцев в дорогу дам, а?

Эстэриол вздохнул, бросил усталый взгляд на меня, всунул ноги в башмаки обратно и встал, засучивая рукава.

Утром проснулись рано. Я в силу привычки – горничные в Светоче, даже если график свободный имели, как я, привыкли вставать раньше студентов, а уж у Свахты я вообще не всегда рассвет за работой замечала.

– Скотина! – недовольно выругался он и перевернулся на другой бок, желая доспать, но хозяйка уже встала, да и я с ней за компанию. Вместе замесили тесто, накрошили зелени, наготовили душистых булок с брынзой – куда уж тут спать-то?

Воздух на улице был как-то по-особому свеж, небо синее-синее, глубокое и безоблачное.

– Гроза будет, – сказала я Эстэриолу, глядя в небесную синь, когда мы вновь возвращались к дороге с мешком припасов и приятной тяжестью в животах.

– С чего ты взяла? – удивился возлюбленный, тоже взглянув наверх.

– Давно не было, – пожала плечами я. – А ещё ветер особенный какой-то. Мне батюшка рассказывал, что я часто грозу каркала в детстве. Шутил ещё, мол, небо чистое – куда тебе грозу? А потом налетало.

– Да каркай себе на здоровье, – тепло улыбнулся Эст, – не расклеимся. Да и правда, здорово было бы, я люблю грозу.

– Как думаешь, – спросила я, – а её Феррия вызывает? Летит и молниями мечет, ветрами дует?

Возлюбленный засмеялся и покачал головой, даже Ниамо тряхнул гривой.

– Нет конечно! Если бы Феррия все грозы на планете устраивала, её бы по небу так распластало, что клочками по всему миру бы собирали! Да, бывают грозы, когда богиня бушует, я даже видел такие. Но чаще всего гроза – это просто гроза. Так же, как и любой костёр не Архикат лично устроил и не каждую косулю Белеран зачал.

Мы оба резко замолчали, смущённо фыркая. Зная нрав рогатого бога, он бы, может, и не обиделся на такую шутку, но всё же неприлично так-то уж панибратски с богами.

Развилка была почти незаметной. Дорога, шедшая на Выферень, белела истёртыми камешками, а поворот на Болотину зарос травой между двумя колеями.