Стихия – Тьма

Сильваер, меланхолически оглядывавший чужое кладбище, обернулся, на его лице читалось удивление. Ему не понять, как горько и дико это видеть. Конечно, он же не человек. Девушка толкнула калитку, та поддалась не сразу, ее много лет не открывали, ржавая дверь перекосилась и заросла травой. Вероника боком протиснулась за ограду.

– Дитя, постой, что ты собираешься делать?

– Посмотри на них. – Девушка горько развела руками – Лежат здесь вот так… когда-то они были нужны друг другу, а теперь они не нужны никому.

Вероника поспешила к часовенке, она еще не понимала, что именно хочет сделать, но, повинуясь своим собственным ощущениям, взбежала по искрошившимся ступенькам и взялась за ржавые ручки. На удивление двери не были заперты. И прежде чем девушка успела предположить, что последует за ее действиями, она изо всех сил дернула облезлые створки.

Двери распахнулись настежь, и она невольно попятилась. На полу металось и извивалось черное нечто, с шипением истаивая под неярким утренним светом.

– Им не нужна ни твоя помощь, ни жалость, они давно покинули этот мир. – Козерог, вломившийся наконец через неподатливую калитку, осуждающе фыркнул. – Звери никогда не остаются умирать в своих домах, они уходят далеко, чтобы насытить собой землю или падальщиков. Так должно быть.

– Да, но… мне больно, когда я вижу их! – Девушка замерла на пороге, смотря на будто бы выеденные изнутри стены.

Живая чернота не пощадила ничего: ни икон, ни фресок на потолках, ни деревянных перекрытий пола.

Она остановилась перед небольшим старым сараем и дернула дверь, та не поддалась: стены глубоко ушли в землю, проем перекосился, окончательно застопорив ее.

Вероника осторожно заглянула внутрь. Луч света выхватывал из темноты пыльный треугольник земляного пола и край стены с прислоненным к ней ржавым садовым инвентарем. Наконец она нашла, что искала! Проем небольшой, но рукой достать можно. Девушка присела на корточки и закатала рукав.

– Ты туда рукой полезешь?! – Сильваер стоял за ее спиной с самым угрюмым видом. – Отойди.

Что-то в его голосе заставило Веронику торопливо посторониться.