Стихия – Тьма

С его ростом он просто не сможет зайти в дом.

Вероника растерянно переминалась с ноги на ногу посреди чужой гостиной и лихорадочно соображала, о чем говорить можно, а о чем лучше помолчать. Чародей, наверное, станет задавать вопросы… А для нее любой вопрос может стать неудобным! Просто отмолчаться у девушки вряд ли получится, а складно врать она не умеет. Кусая губы, Вероника вполуха слушала, как Сильваер обменивался любезностями с хозяином дома:

– Да, так будет гораздо удобнее…

– Ваши предпочтения?

– Доверюсь вашему вкусу…

Тихое электрическое потрескивание заставило девушку обернуться, и она так и застыла с широко раскрытыми от удивления глазами.

Козерог исчез. Вместо него вслед за чародеем через порог шагнул высокий светловолосый мужчина в простой серой одежде из грубой льняной ткани, не молодой, но и не старый, хотя девушка никогда бы не решилась определить его возраст. Кивнув хозяину дома, он подошел к Веронике и, наклонившись к ней так, как это всегда делал Сильваер, спросил голосом козерога:

– Тебе нравится мой новый вид?

От звуков знакомого голоса, который она слышала теперь совершенно обычным образом, а именно, ушами, девушка самым глупейшим видом уставилась на него, по-прежнему не проронив ни единого слова.

Действительно, чудеса! На нее смотрел мужчина с глазами козерога! Он был очень красив, можно сказать, нечеловечески прекрасен. Конечно, ведь он же не человек, люди такими не бывают. Но этот взгляд, выражение и цвет глаз – глубокий темно-синий – ничуть не изменились.

Высокий мужчина с глазами козерога мельком взглянул в висевшее на стене зеркало и откинул со лба светлые серебристые волосы.

– Хорошая работа, – похвалил он. – Ты настоящий волшебник, Алеистер.

– Не стоит благодарностей, – живо отозвался появившийся из-за его широкой спины чародей. – Я просто подобрал обличие, достойное своего содержания. Тем более в нашем мире нет ничего, что бы не поддавалось логическому объяснению.

Но Привратник вряд ли придет к чародею, каким бы хорошим он ни был, чтобы поиграть в перевоплощение?

– Ты прав. – Сильваер пристально смотрел на собеседника. – Хотя кто-то может назвать игрой всё что угодно, каким бы важным оно нам ни казалось.

– Тогда давайте присядем и поговорим серьезно.