Стихия – Тьма

– А что происходит с теми, кого не приглашали? – Девушка заинтересованно подалась вперед.

– Это занятно. – Ферро с силой отшвырнул камень прочь, и тот беззвучно исчез за черным краем обрыва. – Хотя здесь сведения разнятся, сходясь на том, что никому из незваных гостей не удавалось добраться до плато живыми.

– Что случалось с теми, кто хотел схитрить? Они тоже не добирались? – Вероника осторожно, почти крадучись, подошла к обрыву и опасливо глянула через край. Кажется, только сейчас она поняла, что так ее взволновало… В густом белом мареве бесследно исчезало всё: звуки и голоса, земля, кусты и деревья…

– Нет, задумавшим что-то хоть сколько-нибудь бесчестное приходилось хуже остальных.

Каменюку не обманешь.

– Не обманешь… – повторила девушка, глядя в белесую мглу.

Туман тем временем, клубясь и вращаясь крутыми водоворотами, поднялся до половины стены.

– Что это? – Вероника обхватила себя руками за плечи. Ее затрясло и бросило в холод.

Ни присутствие рядом непонятного и опасного гостя, ни ночная тьма не могли напугать ее сильнее этого беспрестанного, неживого кружения.

И даже безопасность высокой цельной скалы показалась зыбкой и ненадежной.

– Ничего. Туман глушит звуки. – Оказавшийся совсем близко, Ферро сорвал свой элегантный плащ и ловко укутал худенькие дрожащие плечи. – Тебе станет легче, если я скажу, что там действительно есть?

Девушка молчала. Она позволила увести себя в центр плато и усадить под яблоню. Красавец с самым беспечным выражением устроился напротив нее прямо на каменистой земле.

Он взглянул на выплывшую из-за туч луну, прошедшую по небу четверть своего ночного пути, и завел будто бы ничего не значащий разговор. Но Вероника не слышала слов, только странный, тихий, непрерывный шум в ушах. Перед глазами все плыло и плыло, взвихряясь, белое марево.

– Я знаю, что на вас напали гули, – вдруг очень серьезно заявил Ферро. – Целая стая, и двое из них не вернулись. Не хочешь рассказать мне, как тебе это удалось?

Девушка вздрогнула и посмотрела в гордое спокойное лицо, словно видела его впервые.

Морок спал, белая пелена растворилась, а она сама наконец обрела дар речи. Вероника решилась рассказать все как есть. Чего она, собственно, теряла?

Девушка начала свой рассказ с того момента, когда Сильваер впервые заметил погоню. Она говорила, лихорадочно подбирая слова, стараясь угомонить беспокойно скачущие мысли. Ферро слушал, не перебивая, слегка наклонив голову, в ленивом взгляде читалось некоторое подобие интереса.