Стихия – Тьма

Путники покинули город в сумерках, покружили немного, путая следы, и наконец растворились серым туманом среди темнеющих полей.

Напряжение, не оставляющее Веронику весь день, постепенно спадало. Козерог, перешедший в шаг, перекусывал на ходу сухой пожелтевшей травой и ветвями. Девушка же отчаянно нуждалась в отдыхе, она то шла рядом с козерогом, чтобы отогнать дремоту, то ехала верхом. Но, несмотря на это, ее то и дело клонило в сон, глаза закрывались сами собой и не желали открываться. Вероника медленно клонилась в сторону, теряя контроль над собственным телом, и просыпалась, заставляя себя бодрствовать еще какое-то время, но затем все повторялось.

– Держись, дитя, скоро мы придем. Ты поймешь сразу, как только увидишь. – Сильваер широко шагал по поросшему кочками лугу.

День подходил к концу. Солнце, садящееся за ширму облаков, окрасило небо алыми полосами. Прошел еще один долгий день, еще один камень, брошенный на дорогу, ведущую из ниоткуда в никуда. Вероника пыталась сосчитать, сколько недель или месяцев они находятся здесь, в этом замершем разрушающемся мире, и не могла.

Иногда ей казалось – они идут вечно…

Вероника оторвала взгляд от каменистой серо-коричневой земли да так и застыла, восторженно любуясь ярким алым заревом, вспыхнувшим прямо перед ней. Девушка открыла и закрыла глаза, не веря в то, что видит. Но потом, приосанившись и высоко вскинув голову, с улыбкой на губах принялась разглядывать горизонт, где в обе стороны растекалась живая ярко-огненная полоса. «Пламя» волновалось, отдельные, самые высокие «языки» его клонились и раскачивались из стороны в сторону под напором гуляющего в вышине ветра.

Но этот текущий, объявший желтеющие холмы огонь не жёг, не пугал и не резал глаз. Как же иначе, ведь эта благоговейная картина не имела ничего общего с настоящим пламенем, ни с отсветами догорающего позади заката, а была всего-навсего осенней рощей. Но для Вероники эти яркие краски казались олицетворением надежды, которая пылко дышала и неукротимо жила, несмотря ни на что. Жила за весь этот серый, иссохший, сломанный мир!

Пусть огонь был лишь тесным строем деревьев с золотой и багряной листвой. Но этот пронзительный свет, который он излучал, казался самым ярким и живым за все время, проведенное в чужих краях, где черная смерть и ледяная тоска буквально витали в воздухе. Здесь и сейчас они отступили перед вечной силой жизни.

– Этот лес прекрасен. Он живет вопреки всему, – глубокий голос козерога звучал особенно проникновенно.