Рубин

Дашка однако пила безо всякого удовольствия.

– Боря. Не смог бы у ней кольцо украсть. Чувствую, дух в нем пакостничает мне по малости. На многое его не хватит, а по мелочам старается. И вот поверь, сидит у себя в кольце и злобствует. Плохой это дух, Боря.

Духоборец из меня никакой и украсть у Ленки кольцо я отказался наотрез. Глупая затея. Ленка девчонка вредная и так легко с колечком не расстанется. Да и с какой стати её грабить?

Что-то расхотелось мне дальше путешествовать. Деревянные храмы Кижей и девушка дух огня.

Как бы чего с сокровищем архитектуры не случилось. Вспыхнет как спичка, я себе этого не прощу. Дашка к удивлению моему с моим предложением согласилась. Причина ясная, причина сейчас крутит с молодым парнем, а потом опять на её Борю полезет. В Петрозаводске есть вполне приличный аэродром, полет в воздухе для духа новое свежее впечатление. Мы пошли с Дашенькой покупать сувениры, запаслись опять лаптями в сувенирном исполнении, пёстренькие такие, веселенькие. У пушкинской барышни крестьянки наверное такие были.

– Не жалеешь Даша, что не остались? Еще бы три дня по морям плавали. Гляди, можно переиграть.

– Нет Боря. Не моё это, боюсь воды, никак не привыкну.

– А духи воздуха бывают Даша?

– Бывают, конечно. А что?

– А то, что по воздуху обратно полетим. Не боишься, что приставать будут?

Я шутил, но Даша восприняла это всерьез.

– С ними мы не ссоримся. Ветер раздувает огонь. Ветер может его и погасить, мы и дружим и ссоримся. Поссоримся и снова вместе. Нет, духи воздуха нам не враги.

Пора было ехать на аэродром. Мы остановились у киоска с Петрозаводским мороженым. Два монаха, нигде от них нынче не деться, занимались вполне греховным занятием: покупали два брикета эскимо “петрозаводское”, недурное в целом мороженое.

– Слышали отец Григорий, что в монастыре у Свирского содеялось? Грех один.

– Может, врут люди, Николай?

– Какое врут. Говорят по ночам страшно и в храм заходить. И стонет и плачет.

– Как его дьявол унес, мучится в аду бедняга. Душой не успокоится.

– При жизни и в ад попасть.

Не по канону будет, отец Григорий?

– Всё в воле божьей Николай.

Они ушли, хрумкая мороженым. Дашка поглядела на меня.

– Не вздумайте жалеть. Грешник он престрашенный. Убийства творил, трех людей умучил. Всё из-за денег, из-за них проклятых.

– И всё же Даша, зря ты так. В ад или в рай человека помещать в ведении Бога, ты напрасно вмешалась.

Она надулась и ничего не сказала.

– Не переиграть теперь?

– Не знаю. Бес силен, добычу свою не упустит.