Саламандра

— Это вы про "белое пламя"?

— Оно самое, родная. Ключ рода в резонанс вошёл, теперь дело за малым — научиться созидать без насилия над миром. И без царевичей-королевичей, не привыкших, чтобы им перечили.

Лиз тряхнула головой. В целом понятно, но что конкретно делать-то? Отправляться в магическую академию? Искать учителя? И если да, то сколько по времени это займёт? К моменту, как у неё появятся нужные знания, для мамы будет уже поздно. Паутинники ждать не станут. Но главное, что беспокоило девушку с момента появления "горничной", касалось иного:

— Вы так и не ответили, вы человек? Или.

На лице женщины появилась умиротворённая улыбка. Чуть приподнялись уголки губ, но в глазах притаилась печаль. Как у матери, что наблюдает за первыми шагами любимого ребёнка, заранее зная, какая непростая судьба ему уготована.

— Этому телу почти девяносто лет, хотя по виду не дашь, не так ли? — помедлив, отозвалась Параскева. Нет, уже Макошь — что-то иное проступало за женским обликом, куда большее, чем могла вместить телесная оболочка.

Лиз отпрянула, вжавшись в кресло. Вспомнились бесчисленные истории про одержимых, подселенцах и симбионтах, где изначальному носителю мало что светило — разве что быть вечным пленником в крошечном уголке сознания нового владельца тела.

Женщина развела руками, делая шаг назад:

— Опасаться — твоё право. Но я никого не держу и не принуждаю. Мои контракторы приходят по доброй воле; ты — не из их числа. Как минимум, ты не человек, и у тебя нет связи с теми, кто мне поклонялся.

— Вы — та, о ком я думаю?

— Я уже говорила, что не читаю мысли. Это одно из условий, налагаемых при заключении контракта на воплощение. И сейчас речь не обо мне, а о тебе. И о твоём "проводнике", — женщина ткнула пальцем в грудь Лиз, прямиком в медальон, прячущийся под шёлком туники.

На удивление, "ключ" на эту вольность промолчал. Хотя Лиз не покидало ощущение, что будь на месте Макоши кто другой — он бы ещё загодя воспротивился.

— Земля сильна, но сила её не безгранична.

— Это вы про "паутинников"? — догадалась Лиз.

— Жруны, паутинники, ненасытные — всего лишь прозвища, — устало вздохнула женщина. — Суть одна: это люди, осознанно променявшие человечность на силу и власть. Они не способны почувствовать пульс мира.