Саламандра

Вода мягко поддерживала, превращая падение в медленное погружение. Добравшись до края подводного колодца, Лиз повернулась к нему спиной, вытянула в стороны руки и позволила себе упасть в темноту.

Источник света остался где-то далеко вверху. Но то, что выглядело тьмой, становилось по мере погружения различимым. И с этой ясностью приходило понимание: то, чего Лиз боялась, она сама же и проецировала во мрак. Лишённое света зеркало — это то, что держала тьма, чтобы отразить её собственные страхи и темноту.

И обнаружить то, что в ней проглядывает, может быть воистину…

Ослепляющим!

Лиз почувствовала, что тает, растворяясь в пространстве и времени, исчезает, словно фитиль, погружённый в масло и пожираемый огнём.

Перед мысленным взором саламандры вдруг возник бело-красный бутон. Цветок Мирового древа разворачивал свои лепестки, и каждая их прожилка наливалась жизненной силой, сияя тем ярче, чем сильнее сгущалась тьма вокруг.

Белое пламя. Огненная суть саламандр!

И за миг до того, как горящая искра пламени Лиз-Элайсы соприкоснулась с океаном первоисточника, резкий мысленный оклик оборвал погружение:

"Всплывай! Всплывай немедленно! Глубже уже нельзя!"

Миш Ри? А он-то тут откуда взялся?

"Всплывай! — настойчиво твердил голос, — Всплывай, девчонка, потом рассуждать будешь".

И Лиз повиновалась.

К свету. Из тьмы.

Взмахнуть руками и взлететь — такое возможно лишь под водой. Или во снах. Или в этой странной, но такой живой реальности.

А когда до поверхности оставалось всего-ничего, воздух вдруг кончился.

Как жаль… мама… древо…

И тут чёрная тень касаткой метнулась сверху, поднырнула и вытолкнула девушкуна поверхность.

Прямо в море фиалковых трав у подножия Мирового древа.

— Девчонка, — буркнул аггел, поднимаясь с колен и отворачиваясь.

Лица не видать, но волосы и одежда насквозь мокрые, как после внезапного ливня. А над головой светит яркое солнце родного-чужого мира — и ни единого облачка.

Да что ж это такое, в самом деле? Получается, он её в очередной раз спас? Но как? Если это было пространство саламандр, как мог туда проникнуть аггел?

— Он тоже проходил лабиринт, юная Элайса, — колокольчиком прозвенел хранитель, — Все зеркала, лишённые света, связаны между собой.

Хрустально-высокий голос "эльфёнка"

казался нестерпимо громким после безмолвия погружения. Лиз поморщилась. Нестерпимо болела голова, а в груди саднило, как после долгого крика.