Ключ от этой двери

Ты не переубедишь меня.

Его кожа была горячей, такой же, как она помнила. Он лежал, обнимая её, прижимаясь к её виску, и тёмная борода щекотала шею, перепутываясь с её волосами. Птички пасси за окном начинали свою утреннюю возню, но шевелиться не хотелось, хотя Аяне постепенно становилось жарко.

– Ты пахнешь, как и прежде, – прошептал он ей прямо в ухо. – Так же, но немного иначе. Ты знаешь, что со мной было из-за этого запаха?

– Нет, – прошептала Аяна, почёсывая ключицу, в которую упирались колючие волоски его бороды.

– Что?

– Я вернулся на Венеалме и после всех этих баек про ондео понял, что опять... дурею, поэтому, от греха, выехал из города, чтобы проветриться и не натворить дел. За городом я увидел странного человека на лошади, который нёсся без седла и поводьев в жарком мареве, в зелёном камзоле, и хотел догнать, но Арчелл остановил меня, потому что решил, что у меня опять припадок. Я и сам так решил.

– Около рощ олли? – спросила Аяна, поворачиваясь к нему. – Несколько дней назад? Это была я.

Я собирала полынь, чтобы сплести ошейник для Ишке. У него были блохи.

– Я и вспомнил тебя. У нас никто не ездит без поводьев и седла. Я вернулся в дом Пулата и зашёл в свою комнату, и там почувствовал тот запах, который был у вас в доме, им у вас пахли все простыни и подушки, а ещё – твой собственный, вот этот, который я сейчас вдыхаю. Я думал, что безумие окончательно поглощает меня.

– До того, как поехать за полынью, я заходила к Мирату, но мы чуть не наткнулись на каких-то кирио в коридоре.

Като втолкнул меня в твою комнату. Я потому и зашла туда же вчера... Я была в твоей рубашке. Като спросил, чем от меня так несёт. Тут многим не нравится этот запах... Я искала духи, напоминающие о доме, но тут у вас совсем другие запахи. И похожего на твой я тоже не нашла. Я хранила твою рубашку под струнами кемандже, приглушая громкость звука, а рядом лежала ветка купресы.

– Думаю, после стольких лет эта рубашка не моя, а твоя.

– Она мне очень велика. Согласна считать её нашей.

– Ладно. Наша. Мне она тоже теперь велика... Пока. Я затосковал тогда. А через несколько дней, в свой день рождения, я снова зашёл в тот дом, в ту комнату, взять какую-нибудь любую книгу, чтобы перечитать, пока мы будем в море. Мне было так тоскливо, что не рассказать словами. Я лёг на пол и лежал на сквозняке, думая, как бы я хотел, чтобы ты пришла на этот мой день рождения и взяла меня за руку, показав направление, потому что я был во тьме.