Ключ от этой двери

– Конечно, он усталый, столько играть.

– Столько играть?

– С обеда. Когда ты ему сказала?

– Недавно.

– Понятно. Он так смотрел, будто боялся моргнуть или проснуться. Еле заставила подойти и познакомиться. Аяна, прошу, не делайте так больше на людях. Это очень... откровенно.

– Я не совсем понимаю, о чём ты, но постараюсь так больше не делать, – честно пообещала Аяна.

Ишке шелестел краями промасленной бумаги, поедая кусочки мяса, и Аяна проснулась.

– Ишке! – позвала она, и он оторвался от еды и навострил уши.

Внезапно Аяна с удивлением почувствовала, что и сама тоже бы не отказалась от полуночного ужина. Она хмыкнула, натянула сапоги и тихонько вышла, погладив по голове спящего Кимата, набрала в погребе тарелку еды и вернулась в кровать, по дороге прихватив светильник с кухни.

– Ты всё ещё ешь? – спросила она Ишке, который сидел, облизываясь, и он тяжело спрыгнул на кровать, бодая её головой. – На, вот ещё кусочек сыра. Вот же ты балбесина!

Она жевала лепёшку, глядя, как он обнюхивает покрывало в поисках крошек, и запивала молоком.

– Что? – спросила Аяна, прекращая жевать и тоже прислушиваясь.

Ишке в два прыжка сиганул в окно и исчез за перилами, в арке. В окне возник большой тёмный силуэт, и в следующий миг Конда спрыгнул к ней на кровать, бросая на пол сапоги.

– Конда! Тут есть дверь! Почему ты ходишь ко мне через окно? – тихо воскликнула она, ставя на стол чуть не расплескавшийся стакан молока.

– Тише, – сказал он, запуская руку ей в волосы. – Тише.

Небо светлело, с каждым мгновением разгораясь новыми неожиданными оттенками рассвета. Аяна лежала, распутывая пальцами волосы Конды, потом протянула руку вниз, к сумке, и достала гребешок.

Конда приоткрыл один глаз, увидел гребешок и слегка отодвинулся.

– Не бойся. Это не больно. Я тренировалась, – сказала Аяна, нежно прижимая его рукой за затылок и не давая отстраниться.

– Тренировалась?

– Да. На котике. Ты не видел кота? Он убегает, когда ты приходишь.

– Не видел. Хорошо. Расчеши меня, мне стыдно идти к цирюльнику в таком виде.

– Я могу постричь тебя, – сказала Аяна, разбирая колтуны на его голове. – Чтобы облегчить задачу цирюльнику.

– Может быть... Не сейчас...

– Как скажешь. Ляг спиной ко мне, тут ещё немного осталось.

– Подожди. Я голодный.

– Вот молоко, а ещё лепёшка, немного сыра и...

– Нет. Это потом. Ты слишком долго была так далеко. Мы не разбудим его?

– Нет.