Ключ от этой двери

Ей ещё не приходили предложения о работе?

– Нет, – покачала головой Аяна. – А что?

– Да рано ещё. Он же её ещё не перевёз. Интересно, сразу в Тайкет потащит, или к Пай завезёт? Анвер, поедешь за сестрой в Тайкет? – рассмеялся Илойте. – Или будешь тут наслаждаться спокойствием?

– В Тайкет? – переспросила Аяна, нахмурившись. – Зачем? Сестра работает там, у Эрке, пока кирья замуж не выйдет.

– Её не отпустят, пока кир Мират не... – Като изобразил жестами, как открывает бутылку с вином, и даже изобразил соответствующий звук.

– Ну, думаю, с этим он не затянет, да, Арчелл?

– Мират вряд ли в Тайкет поедет, – сказал Арчелл. – Он пока тут остаётся.

– Ты имеешь в виду... – начала Аяна, глядя на Като, – что...

– Ты мнёшься, как девчонка, – изумился Онодоре. – Тебя и вправду сестра задавила в утробе?

– Хватит, Онодоре, – сказал Арчелл. – Уймись. Он издалека, по всему видно. Капойо обычно не отпускают, пока брак... не случился, – повернулся он к Аяне. – Ну, думаю, недолго тебе отдыхать от сестры, даже если они поначалу в Тайкет уедут.

Она же наверняка в столицу вернётся, да?

– Эй, ты чего не пьёшь? – спросил Месмералл. – Пиво не понравилось?

Аяна покорно отпила четверть кружки.

– А... – начала она.

– Дауран отправил два предложения, – сказал Веспелл, почёсывая шею. – Помимо твоей, – ткнул он пальцем в Илойте. – Он расстроен. Эрке ему понравилась.

– Я же говорил, – самодовольно ухмыльнулся Илойте. – Сразу сказал, она нежная, как голубка. Ну, его дикая сестра всё устроила лучше некуда.

Никто не ожидал, что сам Орман одобрит. Слушай. так что она сделала? – обернулся он к Аяне. – Она узнала какие-то их грязные тайны?

– Нет, – сказала Аяна. – Да что у них за тайны?

– Это Арчеллу лучше знать, – усмехнулся Илойте. – Да, Арч?

Арчелл вздохнул, потом покосился на Аяну и вдруг нахмурился, протягивая руку. Он ухватил ладонь Аяны и расправил её.

– А, ты тоже, – хмыкнул он. – Понимаю.

Аяна с недоумением посмотрела на тонко белеющий давно заживший шрам на ладони, память о дворце орта Давута и гостеприимном подонке Тави, выделившем ей "хорошие покои", в которых она терзала девушек-соседок стонами кемандже.

Она с каким-то злобным удовлетворением подумала о том, как мешала Тави наслаждаться тишиной над книгой у того пруда, где он сидел по утрам, вынужденный слышать мучительные стенания души, заключённой в лейпон с балконом и светлыми стенами, и хлебнула ещё пива.

– Арч, а что там за дела у них с этим кораблём были... Как его...