Ключ от этой двери

Коляска прошуршала колёсами по мелким камешкам дорожки, поворачивая мимо большой клумбы, и выехала из тёмных ворот, мимо изящной витой кованой решётки с вензелями, увозя их от красивого трёхэтажного дома, стоящего высоко над портом, увитого густой лозой роскошной цветущей нокты, цеплявшейся за жёлтую штукатурку.

– Аяна, что случилось? Ты что-то скрываешь? – Гелиэр вглядывалась в её лицо. – Почему ты молчишь?

– Я в порядке, – сказала Аяна. – Всё хорошо.

– Но ты упала в обморок! Ты сомлела, и была без сознания час!

– Да? Это, наверное, из-за вина.

Мы пили вино на жаре. Это было глупо. Но сейчас всё хорошо.

Вороная кобылка резво рысила, и закрытый экипаж направлялся прочь по рябой брусчатке дороги, проходя через строй кипарисов, кренившихся под порывами ветра, над портом, протянувшимся по кромке берега моря, которое расстилалось к рваным краям серых туч на горизонте.

– Отец сказал, что ты можешь идти, – сказал Гелиэр, выходя из кабинета кира Эрке. – Аяна, может быть, ты всё же останешься?

– Мне надо домой.

Аяна спустилась в свою комнату на хозяйственном этаже. Она открыла короб и положила кемандже на кровать, вынула пустые бутылки и рубашку, вложила на место подушки и бережно разместила между ними инструмент, а рядом осторожно положила смычок, потом разгладила складки подушек, закрыла короб, плавно застегнув задвижку, распустила завязки мешка и сунула рубашку туда.

Зелёный камзол лежал на кровати. Аяна долго смотрела на него, не понимая, что это за вещь и как она вообще оказалась здесь.

Потом надела штаны и сапоги, поправила подол платья, схватила камзол и вышла из двери на женской половине катьонте, на ходу вешая на плечо сумку.

Сенной сарай был, как всегда, пуст. Она подобрала подол и потянулась снимать штаны, но остановилась и долго стояла, глядя на свои руки. Потом расшнуровала платье и сунула его в сумку, надела камзол и вынула из кармана бороду и коробочку с клеем для неё.

Коробочка точно как-то открывалась.

Она постояла, держа её на ладони, покрутила в пальцах, так и не вспомнив, и убрала в карман вместе с бородой, потом снова достала, открутила крышечку, медленно намазала лицо и приклеила сетку с волосками, прижимая пальцами.

Она зашла в конюшню. Ташта тянулся к ней за лаской. Аяна похлопала его и вывела из денника, затем из ворот, и в порывах ветра закрыла их за собой, просто притворив створки.

Гнедой шагал по брусчатке, ветер шевелил его гриву.