Ключ от этой двери

Ташта, явно уставший от всего происходящего, нехотя, только спустя несколько команд, встал на колени, и она опять согнулась над какой-то канавой. Страх сковал её. Эта тошнота и чувство удушья... Аяна поняла. Она больна. Наверное, она умирает. Иллира говорила, что Аяна выглядит, как мертвец, который питается кровью. Один из тех, которые восстают из склепов...

Луны медленно ползли по небу, и она ползла, схватившись за корде на шее Ташты и еле переставляя ноги. Да, так и есть. Даже у Тави взаперти ей не было так паршиво.

Ей ещё никогда в жизни не было так паршиво. Даже несколько месяцев в зубодробительно тряском фургоне по разбитым колеям прекрасного, широкого Арная казались незначительной мелочью по сравнению с тем, что происходило сейчас.

Выхода не было. Всё, что происходило, было паршиво, беспросветно, безысходно. "Фидиндо" не было в порту, и единственный, кто мог ей что-то сказать о судьбе сестры, сегодня швырялся креслами за её спиной. А чтобы найти кого-то из команды "Фидиндо", ей тоже нужно было идти.

.. к Конде.

Мысли метались у неё в голове, не находя выхода. Всё, что она делала эти два года, рассыпалось, как стопки, сложенные из гальки, которую она зачерпнула горстью из бурунов прибоя, просеивая сквозь пальцы слишком мелкие камни. Всё разваливалось, как её серые туфли, расходилось, как швы карманов её камзола, куда она складывала слишком много разных вещей, разрывалось, как портрет Конды, столько раз сложенный и расправленный, что на нём образовался крест из протёртой, прозрачной бумаги.

Арем Тосс отмечал на большом листе бумаги поля, которые надо оставить под скотом, кружочками, а те, которые должны были стоять под ветром – крестами. Аяна шла, зачёркнутая, оставленная под ветром, пустая, бессмысленная, негодная, неспособная ни к чему. Всё, что она делала, было нелепым, ничтожным, бесплодным. Её действия, всё её существование, постоянно перечёркивались чем-то иным, чем-то, что она никогда не могла предположить, но оно случалось, случалось постоянно, вновь и вновь отбрасывая её назад.

В чём смысл её существования? Зачем она идёт куда-то и дышит этим воздухом? Для чего она нужна? Иллира сказала, что, если Кимата заберут, он забудет её и начнёт называть мамой свою няню. Даже здесь она не нужна... Её так легко заменить... Бесполезная, бессмысленная Аяна. Она умрёт от этой болезни, и о ней никто не вспомнит.

Мысли разбежались, как мокрицы букв в рукописях Харвилла. Они метались в голове, подгоняемые одной: её никто не любит, она никому не нужна.