Ключ от этой двери

Аяна болезненно щурилась от закатных лучей, несмотря на то, что они били ей в спину, подсвечивая ореол из выбившихся из-под камзола волос.

Она спустилась на несколько уровней склона ниже, к дому Эрке, но проехала мимо. Лерт, размеренно и бессмысленно стукавший тяпкой по закаменелой почве у ворот, с удивлением посмотрел ей вслед.

– Эй, Анвер! – крикнул он. – Что за дела? Ты откуда так поздно?

– Не знаю, – сипло сказала Аяна. – Какая разница?

Она миновала ограду дома Эрке и почувствовала, как немеют губы, а в животе начинает подниматься склизкий комок водорослей вроде тех, что цепляла иногда её удочка со дна у берега Фно.

– Инни, – сказала она. – Домой.

Он нёс её рысью вдоль берега, вдоль строя кипарисов, в котором некоторые, словно выбитые зубы, отсутствовали, заменяясь невысокими кустами, и она схватилась руками за горло, изо всех сил цепляясь ногами за бока Ташты.

– Кэтас, – прохрипела Аяна.

Она сползла кулём с его бока и согнулась между двумя кустами пышной узкой осоки на обочине. Её выворачивало наизнанку, но позывы не приносили облегчения, потому что в животе было пусто, пусто, как в его голосе, когда он упрекнул её в неверности.

– Инни.

Сил залезть на него не было. Она шла, ковыляя, схватившись за верёвочный ошейник, и солнце полностью пропало, закатившись в щель между краем моря и неба, как иногда закатывались ржавые гроши за подкладку внезапно прохудившегося кармана её камзола.

Порт в сумерках негромко шумел. Скрипели лебёдки и глухо стукали ящики и бочки с грузом, и грузчики крякали, взваливая на плечи кожаные тюки. Аяна вспомнила, как Конда стоял в подворотне её родного двора, скрестив руки на груди, и широко улыбался, так, что от этой улыбки нельзя было отвести глаз. "Там ткани", – сказал он. – " Там только ткани, больше ничего"

Она согнулась над сточной канавой. Вонь ужасала. Глаза горели, и горло жгло от невыносимых, мучительных судорог.

– Фу, – сказал женский голос откуда-то сбоку. – Зачем ты нажрался, как свинья? Мужчину это не красит, а уж паренька – и подавно!

Аяна вытерла рукавом сухие губы и попыталась разогнуться.

– Ох, – женская фигура в синем полумраке прошла, покачивая бёдрами. – Фу. Мальчики, – окликнула она каких-то двоих мужчин, проходящих поодаль. – Я торгую сладкими персиками. Желаете отведать?

– Мы уже отведали, – хохотнул один.