Ключ от этой двери

– Инни, Ташта!

Ташта нёс её галопом по травянистой обочине под облаками, нарисованными на таком же поддельном голубом небе, мимо трещоток-тыкв, которыми кто-то из кустов изображал цикад, и заливистого свиста, притворявшегося пением птиц, в запахе духов из той полутёмной лавки, который пытался прикинуться запахом цветов и трав. Всё было фальшивым, поддельным, мнимым, ложным, ошибочным, воображаемым. Она увидела то, чего нет. Она ушла из родного дома и потеряла два года своей жизни, гонясь за тем, чего не было и не могло быть, преследуя человека, от которого родила сына, и которому отдала своё сердце, хотя оно ему не было нужно.

Он выкинул его где-то по дороге, бросив презрительным, хлещущим движением красивой, смуглой гибкой кисти в широкое солёное вольное море, так же, как выкинул её сестру, когда понял, что это не Верделл.

Она заорала, стискивая пятками бока Ташты, и он вытянул шею, прижал уши и полетел, резкими толчками бросая вперёд своё гибкое, сильное тело. После каждого удара копыт он неподвижно зависал в воздухе, как зелёные стрекозы в водных садах орта Давута, сердито жужжащие над кристальной ледяной водой, и мир слегка отодвигался назад, оттолкнувшись от его копыт.

Бока Ташты тяжело вздымались, когда она спешилась у боковых ворот дома с жёлтой штукатуркой. Красивые створки, врезанные в высокую стену из тёсаного ракушечника, были заперты. Аяна дёрнула за красный шнур колокола, раз, другой, пока не заметила катьонте.

– А, это опять ты, – сказал он, глядя, как Ташта тянется к кусту с пышными синими цветами.

– Проходи. Показывай. Опять к Мирату?

– Да.

Катьонте ощупал её, качая головой.

– Ты всё же попытайся с кухаркой договориться. Может, с хозяйского стола что пожирнее перепадёт. Ты тощий, как моя сестра, а ей тринадцать всего. Ладно, сапоги покажи и пойдём. Ох, жуть. Тебя пытали, что ли? Что у тебя с ногами?

– Натёр, – ответила Аяна сипло.

Катьонте снова покачал головой.

– Вот так и иди к другим кирио служить, – сказал он.

– Увидишь такое, и сразу думаешь, что и у нас тут, в общем-то, неплохо. Вот что, парень. Ты приходи с нами выпить как-нибудь. Расскажешь, за что тебя так мучают, может, придумаем, как тебе помочь. Мы собираемся в таверне "Морской Баран", за три улицы от порта на восток, по воскресеньям.

Он завёл её в мужскую половину катьонте, и опять Аяна окунулась в неразличимые обрывки разговоров и шаркающий, шелестящий шум шагов в широком прохладном коридоре.

4.