Вернувшийся

— Даже с ее помощью, пока на Аркосте метка твоего отца, жила не позволит к себе так просто прикоснуться, испепелит, — рассудила Яревена, потирая рукой затылок, в котором разрасталась боль, и поворачиваясь в ту сторону, где земля несла на себе осколок прошлого. — Я избавлюсь от нее. Ведь если бы это было просто, ты бы уничтожил ее давным-давно.

Раманд помрачнел так сильно, что сам мог вполне походить на живое воплощение теней.

— Видишь, — грустно улыбнулась неугодная, — есть пределы. Даже для тебя.

— Я справлюсь, нужно лишь постараться.

— Нет, справлюсь я. Это все равно связано с богами, пусть и Запретными, подходящий труд для жрицы.

— Яра, — Раманд знал, что услышит от нее подобное, он даже думал, как это предотвратить, но правда была в том, что у нее действительно шансов больше.

Он слишком затянул с этим, нужно было раньше решиться и покончить с меткой. Но даже смотреть на нее с расстояния было физически больно, как и приближаться.

Неугодная подошла и поцеловала хозяина Аркоста. Ее немного волновала та мысль, что всемогущему Владыке ятоллы нужна ее помощь.

— Буду осторожна, — шепнула она.

Раманд чуть склонил голову в ее сторону, давая разрешение, но держал положение дольше положенного, превращая его в поклон. Он по-настоящему ни перед кем не кланялся с той ночи, что исковеркала ему жизнь. Даже с ясмиром держал себя неправильно, нарушал весь протокол.

Яревена обо всем этом догадалась, а потому с вдохновляющей мыслью приблизилась к тому самому месту. Улыбка исчезла с лица неугодной.

Клочок земли в пару шагов длиной и шириной. Выжженный дотла. На нем не произрастала никакая жизнь, трава стелилась вокруг него, но даже не касалась, не ложилась на проклятую метку.

Она села рядом с ней, сняла все украшения с себя, все знаки Отвергнутых. Атрибуты богов не должны соприкасаться с тем, что направлено против них. Бывший владелец Аркоста и Владыка ятоллы, предавший собственную землю, отрекся не только от Пантеона, но и от всех богов. Пантеон переменчив под влиянием судьбы: сегодня в его храмах одни лики, а завтра — другие.

Они сменятся сами, люди придут, увидят и станут молиться, и приносить дары тем, кто теперь властвует над ними. Те же, кто взывал к Запретным, не хотели никакой власти, чего они хотели на самом деле, никто не знал. Время от времени в мире появлялись испорченные души, готовые совершить безумие. И как их не спрашивали потом, они так и не давали ответа, зачем им нужны силы тех, кто приносит с собой только хаос и страдания.