Вернувшийся

Запутавшись окончательно, Гаяра резко выпалила:

— Но Аркост разве жив еще?

Все эти метания прелестной девушки Раманда совсем чуть-чуть развлекали. В той же степени, в которой его развлекали чаровницы, славившие одно небольшое государство на северо-западе их материка. На них возлагалась роль изображать из себя всякую, кого желает видеть перед собой проситель, посетивший дом развлечений. Не самое занимательное из всех мест, где он побывал.

Что-то их связывает, раз она его не бросает. Прав тот самый Онра, кровь у владельца Аркоста порченая.

И нет человеческого сердца, преисполненного таким милосердием, чтобы заботиться о нем. Не в их ятолле. Земля и люди еще не забыли ту проклятую ночь.

— Смерти в нем больше, чем жизни, но это поправимо, — отвечал Раманд, не отвлекаясь от размышлений.

— Как же ты будешь жить там? — занервничала Гаяра еще больше, принялась теребить рукава платья. — Может быть… может быть, пойдешь со мной? Я теперь хозяйка Минры, так что тебе и слова никто не скажет. У меня там раздолье пуще прежнего.

Чужой не войдет, не приблизится. Ты сможешь прийти в себя…

Минра! Раманд вспомнил. Гаяра — подруга детства. Вместе они вышли на костры, положившие конец детству и давшие начало юности. Он украл ее первый поцелуй, потому что Гаяра хотела целоваться, как хотят этого все дети, только постигающие взрослые чувства. Тогда она решила, что будет целоваться с другом, а не с кем-нибудь. Они бегали, играли, помимо них были и другие дети, и наследники Домов, и городские. Статус в детстве имел мало значения.

Больше ничего примечательного их не связывало. А потом… потом закончилось детство, и все на свете. Потом разошлись дороги и миры.

— Не стоит, — Раманд устремился избавиться от этой мягкой настойчивой заботы. Проще всего подыграть. — Того и гляди, черный огонь к тебе приведут.

Гаяра рассмеялась, вскинув голову. Смех полился из горла красивым, легким, заливистым ручейком. Она тоже красива. Раманд не мог вспомнить все черты лица той девчонки, которой она была, но Гаяра изменилась.

Владение Домом меняет.

Минра принадлежит ей потому, что двадцать три года назад ее отец погиб на том острове. Потому что ее отец тоже был отступником. Она помнит об этом, но ее судьба сложилась иначе, и она может позволить себе так смеяться. Раманд этого дара лишился.

— Я сильна, не посмеют, — заявила Гаяра гордо. Она имела право так говорить.

— Это хорошо. Но мне надлежит быть на своей земле, — проговорил Раманд, поглядывая на то, как начинают подтаивать ее тропы.