Вернувшийся

Он снова победил. По ее щеке пробежала слеза, и она со злобой ее стерла.

— Не хочу.

— Это ложь. Я знаю, что хочешь. Я только не понимаю, насколько сильно.

— Есть разница?

— Есть. Если определить эту силу, то я смогу понять, выживешь ты или нет.

Когда он ринулся спасать духа Аркоста, а не ее, он знал, что она выдержит, справится. Он знал, что у него есть время, так как в ней достаточно силы. Но у любой силы есть предел. Чертов Калеодон сделал из него свое подобие, ей нужно не понимать это, а осознавать всем нутром.

— Тогда просто спроси, — сорвалось с ее губ.

— Ты умрешь за меня? — спросил Раманд.

— Нет, — со смешком ответила Яревена. — Я буду жить ради тебя. Это сложнее.

Она права. А он проиграл. Поэтому именно он сделал последний шаг к ней.

— Нет, — неугодная завертела головой и принялась высвобождаться из его рук, но он держал крепко. — Не смей. Не смей этого делать со мной! Я тебе не сука, покорная руке хозяина. Когда захотел — отшвырнул, когда захотел — приласкал!

Она снова влепила ему пощечину, еще и ногтями зацепила.

Кожу засаднило, выступили капельки крови. Яревена смотрела на алый цвет и дрожала.

— Почему не залечиваешь? — спросила она, проглотив ком в горле.

— Я заслужил. И за тот раз, и за этот. Ты все еще можешь меня убить.

Мечи никуда не исчезали, продолжали висеть в воздухе.

— Я очень хочу. Ты поцелуешь меня? Как тогда?

— Нет.

Она на него замахнулась. Раманд поймал ее руку и с силой сжал. Неугодная покосилась. Он с легкостью может сломать ей запястье. Но держал лишь на грани боли.

Предупреждение. Больше он ее наглость не потерпит.

— Я затащу тебя в постель, — шепнул он, склонившись к ней.

Ее зрачки расширились, а сердце забилось с новой силой. Раманд посмотрел на ее сердце и улыбнулся. Как хищник. Как зверь.

— Я передумала, — Яревена отступила.

На этот раз она оказалась прижатой к стене.

— Ты… даже соблазнять не станешь? — под его взглядом ей становилось дурно и жарко. — Просто возьмешь?!

— Ты — моя.

— Да, но…

— Наговорились, хватит.

Он поцеловал ее.

Совсем не как в тот раз. Пронзительно-нежно. Это заставило ее замереть. Через мгновение она готова была плакать, а еще через одно умереть. Как со скрытой в нем демонской силой он может дарить ей такую нежность?

Все сломалось, как та заклятая стрела в его руках. Мир с грохотом рухнул и исчез, его сожрало пламя. Оно же заалело перед глазами, обожгло руки, губы и разум.

— Я задыхаюсь без тебя.

Благом и проклятием стало то, что теперь можно с ним переплестись.