Вернувшийся

— Не успели, — сказал Раманд, — а теперь я мешаю. Сон Нем-Аку опасен для всей ятоллы. Земля недостаточно сильно сопротивляется из-за него.

— Такое возможно?

— Да. Разбужу его, и поговорим обо всем.

Яревена нервно фыркнула. Смертный собрался говорить со змеем? Просто… говорить?! У их ятоллы Владыка — истый безумец.

— Я должна следовать за тобой? — неугодная волновалась за себя и за богиню, больше походившую на большую куклу. Она могла переставлять ноги, но взгляд стал абсолютно пустой. Вот как выглядит тот, у кого из груди медленно вырывают сердце.

Не может Руи-Эхал быть близко к своему жениху. Совсем дурно становится. Она знает, какой он сейчас, и знает, что ничего не выйдет. От того и сереет на глазах.

— Не бойся, — бросил Раманд, чуя сторону, куда следует идти. — Я смогу защитить вас. Только, Яревена, глаз от меня не отводи.

Предупреждая, он бросил на нее столь многозначительный взгляд, что ей не подумалось ослушаться. Откуда только вера тому, кто лезет в проклятый огонь голыми руками и вырывает сердца у духов?

Она пошла за ним, по-прежнему поддерживая богиню.

Раманд шел впереди, в самую чащу. Тут было мало света и много холода, туман стелился молоком возле самых ног. В таком удобно прятать ловушки для взгляда. Посмотришь на случайно мелькнувший огонек и застынешь, забудешься, никогда отсюда не уйдешь. Что-то сторожило полоза, не желало пускать сюда всякого. Руи-Эхал проходила свободно, на нее ловушки не действовали, да она тогда еще силой полнилась, ей и дела не было до человеческих хитростей.

Яревена смотрела только на Владыку. Знала — что-то происходит. Туман иногда вздымался выше, в этом тумане был… кто-то. По краям зрения мелькали брызги крови, вспыхивали ярко-алым. Она не знала, кто убивал и кто погибал. Знала лишь то, что Раманд защищает себя, ее и бессмертную. Больше знать и не хотелось.

Неугодная корила себя. Прав Владыка, она была беспечна, неразумна, ошибалась. Пантеон мог заклясть Отвергнутого, чтобы избавиться от него, но боги не стали бы чинить препятствия людям.

Дошли. Раманд медленно выдохнул, только тем и выдавая, что путь, не занявший много времени, потребовал от него большой траты сил. Дремучий лес расступился, туман остался за спиной, а они стояли на краю холма. Всю землю, весь горизонт загораживал свернувшийся в кольца змей. Его шкура светилась на солнце серебром. Налившиеся свинцом веки полоза были плотно сомкнуты.