Вернувшийся

Она обернулась и зыркнула на него раздраженно.

— Я собираюсь взяться готовить, — произнесла Яревена таким тоном, будто шах и мат кровному врагу поставила. — С видом, что для тебя, раз уж твоя первая любовь укорила меня за невнимательное отношение к хозяину. Но больше для себя самой. В самом деле! Мы на юге, славящемся тем, что самый обычный стол способен удовлетворить самый изысканный вкус.

Раманд не знал, чему больше удивляться в этой громкой речи и от чего громче смеяться. Свидетель у него все-таки неподражаемый.

— Яревена, — он осторожно остановил ее перед самым домом, — не надо стараться.

— Я еще даже не начала.

— Я с давних пор не привередлив в пище. Желудок испорчен, — признался он со вздохом.

— Тоже Калеодон, — покосилась она на него напряженно.

Раманд кивнул.

Вот как. Значит, не только шрамы.

— Я готовила трапезы богов, — решив лишнего не надумывать, Яревена откинула волосы назад одним резким движением, — уж с тобой-то я справлюсь.

Он в этом и не сомневался.

— Раз уж у нас эпизод из супружеской жизни, то, полагаю, мне следовало бы пойти колоть дрова, но сегодня слишком жарко, — рассудил Раманд.

Под «тут» он подразумевал всю территорию Аркоста. Где-нибудь да укроется, трусливо сбежать, конечно же, не получится. Никуда ему с собственной земли не деться.

— Нет уж, — Яревена оставалась категоричной, — из-за твоих слов мне теперь неуютно, но и от своих я отказаться не могу. Будешь развлекать меня.

Она первой вошла в дом и решительно направилась в кухню.

— Фокусами? — Раманд прошел следом за бывшей жрицей.

— Историями! — объявила она вдруг с неожиданным для него восторгом. Он с сомнением косился на скалку и половник в ее руках, но неугодная отложила их в сторону.

Плошки, тарелки. Мясо, птица. Груда овощей. Два десятка специй. Яревена собиралась справиться со всем этим всего лишь с помощью одних своих рук.

Заранее захотелось есть, даже под ребрами от боли свело. Раманд присел поудобнее на своем месте, напротив бывшей жрицы, дабы не мешать масштабам всей ее затеи.

— Я ничего о мире не знаю. А слухи до меня не доходят, — говорила она, не отрываясь от своего занятия, — сначала мне и дела до них не было, но сейчас, когда вне храма Пантеона жить стала, вдруг пожалела. Рассказывай, раз уж ты везде был.