Вернувшийся

Темноглазый, чернобровый, скулы как тесаком заточены. А еще смуглый да кудрявый. Походил на большинство уроженцев самой южной ятоллы.

Смущал наряд: несколько слоев, длиннополый, ткани тяжелые, ни рук открытых — рукава у нижней рубахи плотные, — ни ног — шаровары заткнуты в голенища припыленных сапог. Всего два цвета — черный и стальной, из-за чего чужак походил на кобру. Здесь никто так не одевается и здесь никто так не ходит. Они на юге, на земле, которая знает только солнце; здесь все раздеты, ни одной лишней тряпки на себя местные не натягивали — жарко, душно.

Небесное светило — полное, щедрое, добирается до всех уголков, и день у него длинный, успеешь прожариться до костей. Здесь в нарядах властвуют цвета яркие, красочные, бесконечный радужный круговорот.

А этот — бедуин какой-то, как только не спекся.

Чужак продолжал неторопливо идти от ступеней храма, оставляя на пыльной дороге новые следы, да так и не бросив ни единого взгляда себе за спину. Разгорающийся рассвет занимал его гораздо больше.

В этой части города высоких строений нет, небо было свободно распахнуто, вот он и любовался. Двери храма где-то там за спиной закрылись медленно и сами по себе.

— Кто такой, тебя спрашивают, — один из мужчин, ступивших вперед, приосанился, сложил руки на могучей груди, придавая себе должный вид, рассчитывая напугать чужака. — Чей гость?

— Я не гость, — последовал тихий ответ, похожий на шорох, с которым змея ползет по песку.

— А кто ж? — невольно тот сделал еще шаг вперед, желая лучше расслышать.

— Владыка.

Толпа отхлынула, как волна от берега, и зароптала. Сказанное слово имело слишком большой вес. Никто в здравом уме таким шутить не станет. У чужака рассудок помутнел, как видно, от жары, нечего было на себя темные ткани навешивать.

Помешанный.

— Владыка. Это очень громко. Мы непременно отдадим тебе дань уважения, пришлый, как только ты нам расскажешь, кто ж тебя надоумил так назваться.

Откуда такой странный взялся? По городу ни единого слуха не пронеслось о чужаке.

А уж если бы действительно Владыкой был, так и нижняя, и верхняя части только бы о том и трещали без умолку. Тем временем на ратуше колокол не бил, никто перед жителями веского слова не держал, а Владыка явился.

Их ятолла без Владык вот уже двадцать три года. Живет, справляется. Да, времена снова стали нелегкими, так не это ли повод свою землю беречь и не позволять всяким пришлым по ней разгуливать?

— Так неужто в наш край по приказу? — выплеснулось из толпы.