Вернувшийся

— Ты об этом? — он показал ладонь, на которой выделялся странный знак. Черный, до крови в кожу впивающийся.

Гостья нахмурилась.

— Даже хуже, чем я думала.

Она принялась что-то извлекать из маленькой поясной сумочки.

— Я планирую справиться сам, — рассудил Раманд, наблюдая за ее движениями.

Понятно, что о Хесте и ее стремительном конце известно уже всей ятолле. Непонятно, почему та, кого он настойчиво отворачивал от себя, продолжает вот так приходить. Научить ее грубостью? Может, тогда поймет?

— Лучше помолчи, — бросила Гаяра раздраженно, поводя плечами.

Она быстро схватила его за руку и высыпала ему на ладонь белый порошок. Кожу зажгло, Раманд даже не скривился.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, — громогласно напомнила о себе Яревена, заставив Гаяру как следует вздрогнуть, — но коли снова дала о себе знать первая любовь, то будьте добры все предварительные ласки производить на собственных территориях, у вас гораздо больше места.

Раманд улыбнулся ее словам. Олеандр.

Гаяра вспыхнула, щеки залило румянцем.

— Вам, Яревена, следует быть внимательнее. Свидетелю легче распознать беду со своим хозяином, чем тем, кто далеко, — она попыталась укорить, чтобы скрыть свой стыд.

Неугодная обнажила зубы в улыбке-оскале ей в спину. Раманд украдкой любовался.

— Я не рыцарь, — она покинула комнату, не считая нужным слушать наставления малознакомых девиц. Глава Минры может катиться в бездну следом за Чар-Оватом.

— Мы сейчас в ее доме, Гаяра, — произнес Раманд тихо, когда они остались одни. — Ты не можешь позволять себе дерзость.

Та покраснела пуще прежнего.

— Прости, просто я как узнала… Все говорят, что Владыка силен, что, как справится, то старые грехи можно если не забыть, то хотя бы более никогда о них не заговаривать. Ты ведь пытаешься сделать это, да? Отмыться добела перед всей ятоллой?

Гаяра мельком взглянула на него и продолжила залечивать рану. Лекарства из храма Пантеона быстро избавляли Раманда от болезненного следа.

— Думаешь, это возможно? — спросил он, прищурившись.

— Я не знаю, я только хочу, чтобы ты был осторожнее. Бесстрашие красит мужчину, но слишком часто сталкивает его в пропасть.

— В ней нет ничего страшного. Все можно пережить: и срыв, и полет, и удар о самое дно.

Хозяйка Минры совсем ничего не понимала. Она жила в слишком безопасном мире, слишком легко. Ее не коснулись осколки, на ней не было ни единой раны.