Инфантил на Бер-Муд-Ах!

– Не ревнуй: в ночном бою роль жертвы досталась мне, а парень сам себя умотал: залез на скалу памятником и прокричал небу все свое собрание сочинений. Сказал, что чувствует взгляд Бога.

-- Бог, наблюдая нас, уже протер в недоумении "потылыцу" до лысины.

-- Вот-вот, небо услышало, наверное, но не прореагировало никак, зато Артур возбудился.

-- Возбужденный поэт -- это опасно, они и не возбужденные не всегда в адеквате.

-- Обозвал меня Музой, а себя вообразил птицей, -- Марина грустно усмехнулась. -- Шагнул со скалы в заросли папоротника.

Докувыркался по склону до самого шатра. Тащить почти не пришлось.

-- Тяжело доходит до поэтов, что муза еще и женщина; иногда, редко, сходят до удивления болезные: пошто красотка смотрит выжидательно зевая и покашливая, пока бедолага рифмы, натужно кряхтя, из себя выдавливает. Творчество рушит сон ночью, и дарит дремоту днем. Давай сами выкручиваться.

-- Помогу тебе, подсади, или стесняешься прикоснуться?

-- Не стесняюсь, а креплюсь, но, если дотронусь, -- оглянулся в полной беспомощности.

-- Я не удержусь, а на пальме… -- это даже для нас перебор.

Девушка-лошадь призадумалась, представляя картину, схватилась за ствол ближайшей пальмы и начала хохотать, сгибаясь и приседая. Дерево страшно затряслось, кокосы, - связки и отдельные плоды, посыпались градом.Я быстро схватил одеяло за концы и волоком вытащил спящего поэта из-под ударов.

-- И на пальму лезть не пришлось, -- подытожила Марина и мягко улыбнулась, -- а жаль.

Пышка Изольда порхала вокруг Степан Сергеича, старательно ворочала с боку на бок, прогревая радикулит любимого дачника лучами восходящего солнца.

Истомленный лечением отставной майор ПВО взмолился:

-- Лапочка, дай больному, не лечась, полежать и определиться: умереть или, помолясь, начать выздоровление.

-- А потом начнешь бороду отпускать, -- не унималась Изольда, -- обожаю бородатых мужчин. Идешь с капитаном в окладистой бороде. Девки от зависти корчатся, а я каблучками «цок-цок». Красота.

-- Я майор, -- поправил развеселившийся Степан Сергеич.

– А борода -- это не только красота, это примета. Летчики перед полетом не бреются, хоккеисты-футболисты перед матчем, чтоб удачу не спугнуть, но, один хрен, проигрывают. Вот и верь приметам! Суеверия и ничуть не более того.

Подошла смущенная Лора, взяла скорлупу с чаем и поведала причину отсутствия Игоря:

-- Он уснул, когда я начала рассказывать о символизме и трагических судьбах поэтов серебряного века, и теперь не могу его разбудить.