Сегодня изменит все

Вода — неожиданно теплая — сомкнулась над ним, сдавила уши, потекла в нос, а кто-то невообразимо сильный опутал ноги и повлек на глубину. Иржик дернулся несколько раз, но с тем же успехом мог бы останавливать мельничные жернова голыми руками. Потом его закружило-завертело, грудь сковало огненной болью, и сознание милосердно померкло.

…Невероятно хорошо: так просто не могло быть при жизни.

Иржик плавал в теплом ветре и сам казался почти невесом: как черная птица, которой умел оборачиваться. Здесь было спокойно и, кажется, он ведал обо всем на свете.

Захоти — и ему открылись бы любые тайны.

Вот только Иржик не стремился спрашивать. Он знал, что в конце концов сумеет разжечь в груди магический источник и этого вполне достаточно, подробности могут лишь помешать. А еще он, наконец, помнил каким образом оказался в Тарье, только гнал воспоминания от себя, не желал их, пусть и не боялся. Страшиться чего-либо в окутывающем его небытии не стоило.

Аромат кувшинок возник невесть откуда, показался чуждым, неправильным, окутал его.

Иржик вздохнул чуть глубже, но по-прежнему легко, словно не мешала набравшаяся в легкие вода. Он ведь утонул и лежит на дне. А затем к губам прислонилось теплое, настоящее, и он распахнул глаза.

Лория отстранилась, провела языком по перламутровым губам, убрала с его лба налипшие волосы.

— Не пугай меня так больше, — попросила она.

«Не буду», — он лишь подумал, говорить отчего-то не получалось, но она, похоже, поняла.

— Ты… своего подводника увидал, что ли?

Он опустил и немедленно поднял веки.

Кивать пока не выходило: голова и без этого шла кругом, а в ушах звенело.

— Поскользнулся, ударился головой о корягу, запутался в водорослях, нахлебался воды… По-моему, никакого подводника не надо для эдакого бедолаги: сам утоп бы.

Иржик хотел спросить: неужели Лория вытащила его, но где-то далеко и вместе с тем близко каркнул ворон, а тому ехидно ответил филин.

Лория отстранилась еще больше, на прощание коснулась его щеки, помогла повернуть голову набок — аккурат стала видной полоска реки, коряга, к которой уже не была привязана лодка.

Вода шипела и пенилась, исходила бурунами, словно море во время шторма. Иржик хотел попросить Лорию остаться, но внезапно понял, что спрашивать некого. Не иначе беспамятство подарило ему ее образ и поцелуй. А, возможно, и нет.

Сознание снова помутилось, а может, он и не приходил в себя. Когда Иржик снова понял кто он и где находится, в реке шел бой.

Несколько раз мелькнуло чешуйчатое тело.