Сегодня изменит все

Конечно, в неверном свете оценить сложно, но сомневаться не приходилось.

— Что случилось? — спросил он, не решаясь сесть рядом.

— Все то же самое.

— Ты собиралась рассказать.

Она глянула на него, похлопала ладонью по шершавой коре.

— У меня тетушка погибла.

— Сочувствую, — искренне произнес Иржик, садясь рядом с ней.

— Тебе-то откуда знать? У тебя никого нет, кроме стаи.

— Вот потому и знаю, — возразил Иржик. Он не обиделся, понимал, что с ее точки зрения действительно не в силах оценить силу потери.

— Извини и ты…

Она замолчала, а он решил оставить тишине тишину.

Сидеть близко, едва не соприкасаясь плечами, было хорошо: слов не требовалось.

— Знаешь, — спустя, наверное, четверть часа, а, возможно, больше, проговорила она: — Мне так противны были ее нотации. Теперь сижу и одновременно с печалью чувствую сильнейшее облегчение. Это плохо? Я… плохая?

— Для меня — самая лучшая, — заверил Иржик. — К тому же, я не знал твоей тетки. Некоторые люди бывают такими, что… — он поморщился, фыркнув: — Ведьмы одним словом.

Меня однажды прокляли. Правда, очень давно, в детстве. Еще до того, как Айвен подобрал меня, — он вначале сказал, лишь договорив, сообразил, что именно.

Иржик не помнил себя до того, как очнулся в поместье. Однако история, вдруг, сама собой возникла в памяти. Он мог поклясться в том, что ничего не выдумал: все именно так и было. Его кто-то проклял, именно из-за этого Иржик ушел, а потом… его подобрал Айвен и привез в поместье, назвав воспитанником и учеником.

— Вот как? — спросила Лория, как ему показалось, заинтересованно.

— А ты говорил, будто ничего не осталось от прежней жизни.

— Так и есть. Иной раз туман словно пропадает, и я вижу случайные сцены или лица. Может, то лишь сны, конечно. Но я не представляю, чем могло быть навеяно сновидение, в котором, куда бы я ни направлялся, обязательно получал черенком по голове: метел, граблей, лопат. Однажды обухом прилетело — не знаю, как остался жив.

Она хихикнула, представив. Иржик улыбнулся.

— Наверное, тогда ты и забыл, кто таков?

— Вряд ли, — ответил он.

— Тогда я почему-то точно знал: невезение насланное, и, кажется, как-то справился сам. Переварил проклятие, только моя обычная неуклюжесть и осталась. Однако она колдовством не лечится, я пробовал, становится только хуже.

— Почему? Есть же чары приманивания удачи? — недоуменно спросила Лория.

— Конечно, — не стал отрицать он. — Однако они обоюдоострые: везти постоянно не может. Обязательно заклинание откатит.