Сегодня изменит все

Помогать воспитаннику он не собирался.

«И не надо!» — с обидой и злостью подумал Иржик, нанося удар, раскроивший и едва не обрубивший шею твари, и лишь когда та осела к его ногам бесформенной подрагивающей тушей, исходящей зеленым туманом с отвратным кисло-серным запахом, ощутил, что больше не устоит на ногах. Сил обернуться, увидеть сидящих за столом градоначальника и колдуна — Айвен так еще и позу принял развязную, накинув ногу в грязном сапоге на соседний стул и скрестив руки на животе (весь его вид так и говорил: «мог бы и получше, и побыстрее, бестолочь») — все-таки хватило.

Иржик скрипнул зубами и вгрызся в нижнюю губу. Лишь ощутив соленый привкус, заставил себя разжать челюсти, пошатнулся.

— Сядь и сними сапог, — Айвен не трогался с места, но в интонациях слышалась тревога, и Иржик вздохнул легче.

Наставнику все же было не наплевать на него, а внешнее безразличие… Айвен делал очень много непонятных вещей, смысл которых поначалу ускользал от воспитанников. Зато через некоторое время в правильности его поступков не возникало сомнений.

Иржик не соображал в интригах, не имел понятия, как стоит держаться перед градоначальником. Возможно, своим пренебрежением Айвен оказывал ему услугу. Или, быть может, затевал очередную игру; поддерживал видимость бездушного и злого человека, к добрым помыслам которого взывать не нужно... иначе такие, как глава города, давно попытались бы сесть к нему на плечи и ножки свесить.

«Кто его знает?» — решил Иржик, подчиняясь.

— Ничего-ничего… — произнес Айвен, когда Иржик, кое-как доковыляв до кресла, рухнул в него.

А вот стащить сапог он так и не сумел: при первой же попытке наклониться голова закружилась, а мир начал бледнеть. — Сиди.

Айвен слетел с кресла, вначале склонился над ним, очень внимательно вглядываясь в лицо, затем опустился на колено, схватившись за пострадавшую ногу. Иржик задержал дыхание и приказал себе молчать, во что бы то ни стало и ни в коем случае не скулить побитым щенком.

— Совсем дурак? — осведомился Айвен.

— Дыши глубже, будет невмоготу кричи, — и уже иным, холодным и безразличным тоном обратился к градоначальнику: — У вас наверняка осталось то пойло, коим пытались пичкать меня на той неделе. Тащите. Сейчас оно будет нелишним.

Градоначальник обычно не терпел непочтительности, однако, закивав, будто болванчик, подхватился с кресла и унесся в приемную с прытью, плохо сочетающейся с его представительной и важной фигурой.

— Жить будешь, ходить — тоже, — пообещал Айвен.