Сегодня изменит все

Сам Плят ничего не может, но церковники артефактов накрали в количестве и снабжают ими всех проповедников. Но я их выжгу, не тревожься. Главное, кинжал при себе держи и, будь добр, не бей меня в спину.

Иржик задохнулся от негодования; раскрыл рот, еще не зная, о чем скажет, но колдун уже обратился к Нате:

— Людей во двор не пускай.

Та всплеснула руками, протолкалась к калитке и встала между колдунами и поселянами, уперши кулаки в бока.

— Жаль, скалку взять не догадалась! — выкрикнула она, неизвестно к кому обращаясь.

— У меня две сковороды с собой! — ответила конопатая рыжуха в синем сарафане. — Одна — твоя, Натка. Чугунная. Аккурат по морде какому-нибудь истиннику!

Поселяне захохотали.

— Только постарайтесь без смертоубийства, — проронил Айвен заметно тише, но услышали его все, находящиеся на улице. — Не дело замороченных жизни лишать.

— А ну, народ, скидывай рубахи! — заорала Ната. — Ща умороченых выявлять бум!

— А сама-то?! — выкрикнул заросший курчавой черной бородой по самые глаза мужик.

— Мне-то быстро! — и рванул рубаху на груди. Креста под ней не оказалось.

— За ради дела, не жаль! — крикнула Ната, ворот надрывая. Не полностью, не показывая грудей, но достаточно, чтобы все видели, что знака церковного не носит.

— Нечестно! — это уже другой мужик гаркнул. Люди захохотали снова.

Айвен улыбнулся.

— Хорошо, — сообщил он Иржику. — Там, где смех, страданиям места нет. Злобе — тоже. А именно ими еретики свои артефакты питают. От меня ни на шаг, — и открыл калитку так, что оторвал щеколду.

Стоило Айвену вступить на двор, вокруг него закружил огненный вихрь. Злое багряное пламя плясало по одежде и волосам, но вреда не причиняло. По крайней мере, видимых. Колдун в лице не менялся, шататься не начал, шел ровно, пусть и медленно, выверяя каждый шаг.

Иржик отправился за ним, думал, и на него огонь кинется, но этого не произошло. Айвен забирал всю мощь охранных чар, не позволяя артефактам учуять воспитанника.

Где-то справа, на границе зрения в траве что-то вспыхнуло, изойдя черным дымом.

В нос ударило сильным запахом серы. Потом еще и еще: у сарая, возле поленницы, у забора. Пламя вокруг Айвена спало, а затем потухло: злая церковная магия, некогда сворованная у колдунов и ведьм, кончилась. Артефактов, конечно, было жаль — Айвен их, наверняка, испортил — однако вряд ли получилось бы иначе.

— Потом соберешь. Возможно, Люц починит.

— Да, Айвен!

Они подходили к крыльцу, когда дверь распахнулась.