Сегодня изменит все

— Отстанешь на четыре шага, — бросил Айвен. — И только попробуй ослушаться!

За Иржиком встал Эрвин, но тотчас отступил, стоило Айвену поднять руку и припечатать дверь ладонью. Охотник не мог видеть ни знака, ни продавившей дерево руки, ни того, как змеились, выжигая ведьмовскую заразу, ярко-синие молнии, но что-то определенно почувствовал. К тому же в воздухе запахло грозовой свежестью.

Не говоря ни слова и ничего не поясняя, Айвен открыл дверь, безбоязненно взявшись за ручку, и вошел. За ним, отсчитав ровно четыре шага, последовал Иржик.

Дом встретил его запахом пыли, скрипом половиц, едва ощутимым звоном на границе слуха, но, к счастью, не смертной вонью, которой он, признаться, ожидал. Из подвала несло кошачьей мочой — вряд ли то были происки ведьм, скорее всего, спешно сбежавшие слуги случайно заперли там кота.

Было тихо. Стук собственного сердца чудился Иржику ударами по наковальне огромного кузнечного молота. Половицы скрипели, а звуков шагов он не слышал. Темнота подступала со всех сторон, несмотря на ясный день, стоящий на улице.

И окна в доме ведь никто не занавешивал, а дверь не закрывал.

«Или я попросту не услышал хлопка?» — подумал Иржик и вздрогнул. Прямо из стены на него уставились белесые бельма. Будь они призрачными, горящими хищным огнем, он, вероятно, не испугался бы столь сильно. Однако они являлись человеческими. А затем появилось и морщинистое, изборожденное глубокими морщинами лицо, начавшее увеличиваться в размерах…

От неожиданности Иржик отскочил назад и вбок, налетел на ведро, опрокинул.

С жестяным звуком, режущим по ушам, ведро отлетело, ударившись в стену, а в голове почему-то очень четко прозвучало скрипуче и зло: «И бабу-то с пустым ведерком встретить — к худу, а тут оно к смерти, е-ей…»

«Не дождешься», — подумал Иржик, шагнул, не посмотрев куда, и получил черенком от лопаты или, может, ручкой от метлы, или еще чем-то таким по лбу. Он непременно упал бы: навзничь и точно ударился бы головой, как тот несчастный умерший, если бы его не поймал охотник, идущий позади, тоже отставая на четыре шага, но вовремя придвинувшийся вплотную.

— Гадость какая, — Айвен глянул через плечо, громко фыркнул и щелчком пальцев то ли развеял, то ли притушил, то ли изничтожил колдовскую дрянь.

Иржик шумно выдохнул, пробормотав:

— Спасибо.

— Ведьма образ свой оставила, чтобы за вошедшими следить, — заметил Айвен, словно просто так, поддерживая беседу о погоде и ценах на муку и молоко. — Теперь знает о нас.