Песочные часы.

— Джесси принялась за уборку но ее взгляд остановился на мне.— Леди Леастра, вы поранили ногу..

— Что?

События минувших дней продолжали представать перед глазами, так что боль от пореза была почти не заметной. Я находилась в неподдельном шоке, ведь я точно помню как только что я была на площади, и брат замахнулся мечом для последнего удара..

— Так неловко уронить стакан...

— Никаких манер у этих простолюдин!

— Ах, как же так?

— Думаете, расплачется??— Шептала прислуга.

— Джесси, не подашь платок?— Я протянула руку в сторону служанки.

— А? Да-да!

— И... Я поранила ногу, по этому, будь добра, подготовь медикаменты.

— Слушаюсь! — Она выбежала из столовой.

— Прошу простить за то, что развела суматоху. Это против этикета, но я вынуждена в\первой выйти из-за стола.— Поднялась со стула.— Прошу, не беспокойтесь обо мне, наслаждайтесь трапезой.

— Чт-..Что?

— Не может быть..

— Леастра соблюла этикет?

— Не верится..

Прислуга продолжала шептаться, а приемные брат с сестрой смотрели с неприязнью.

— Совершенно другой человек.

" — Разумеется. Ведь я - не та Леастра, которую вы знали.— Я шла по длинным коридорам в направлении своей комнаты.— Дрея... Я рада, что мы снова встретились. Я тебе многое задолжала. Поэтому, на сей раз, я обязательно отплачу тебе сполна."

***

На площади собралось огромное количество человек, хотевших поглазеть на мою смерть. Среди них, особенно выделялась Дрея. Светлые волосы обрамляли прекрасное, светлое личико, челка аккуратно спадали на лоб, задевая тонкие брови, а светлые ресницы обрамляли светло-салатовые глаза.

Я стояла на коленях на деревянной сцене. Вся в крови и разодранном дешевом платье. Руки мои были связаны за спиной. Братец-Эван вынул свой меч из ножен, с сопутствующим звуком.

— Поднимите голову этой грешнице.

—!!!— Кто-то сильно схватил меня за волосы у самых корней, и жестко потянул на себя.

— Ты и сама знаешь в чем твоя вина.

Хоть Эван и задал мне вопрос, но у меня уже просто не было сил, чтобы ему ответить. И даже если бы у меня осталась хоть капля сил, то ответить всё равно не смогла. С разодранным в клочья языком это было попросту невозможно.