Я пришла издалека

Выходило, я сознательно для дороги выбрала более старые и ненужные вещи, чтобы не жалеть их? Очень в моем духе, признаю.

- Что ж… - выдохнула я, захлопывая сундук и снова пристраиваясь на крышку. – Подведем промежуточные итоги?

Из саквояжа я извлекла записную книжку, карандаш и принялась записывать. Все же местная и вновь прибывшая я – это я и есть. Один человек и привычки у нас одинаковые.

- Я жива, - записала первый и самый важный пункт в список плюсов.

Да уж. Как ни смотри, а быть живой гораздо лучше, чем мертвой.

Этот плюс однозначно перевешивал целый воз минусов моего положения.

- У меня есть крыша над головой, - шло вторым пунктом в моем списке.

С моим везением данный момент настоящая удача. У меня есть дом, целая квартира, уже оплаченная на целый год вперед! И даже без соседей, можно сказать, раз вход отдельный. Вот как бы я здесь устраивалась сама? Ни города не знаю, ни порядков. Все эти паны и пани! Хотя сама когда-то и добавила в текст для… антуражу! Ха, когда-то меня вообще тянуло на подобное, а сейчас пойди вспомни.

- У меня есть одежда, обувь и все необходимое, - озвучила я следующий пункт.

У меня уже сейчас было гораздо больше, чем у очень многих людей, переезжающих в другую страну или город. Мне несказанно повезло!

- Есть немного денег и работа.

С последним уже сейчас виделись сложности, ведь нигде в записной книжке другая я не расписала, что же за работа ждет меня в конторе «Багнич и сын». Да и вообще!.. Что это за место такое?

Тут мне вспомнился высокий блондин, на которого я и выпала в этот мир.

Он тоже упоминал эту контору. Но как же его звали?..

- Альшевский? – задумалась я. – Да, так.

Надо сказать, что молодого человека я толком не рассмотрела. Было не до того. Да и блондины никогда не вызывали у меня интереса. Сама почти блондинка, я всегда считала такой тип внешности невзрачным и концентрировала внимание на брюнетах и рыжих. Но надо отдать Альшевскому должное. Тот был статен, высок. А голос! Такие голоса не всем раздают, тут разве что в прошлой жизни надо чем-то отличиться!

Свой собственный голос я всегда считала неудачным.

Слишком низкий, слишком грудной. Лет с четырнадцати я страдала от хмурых взглядов всевозможных взрослых, особенно врачей, почему-то считавших, что такой голос можно заиметь, только пыхтя по три пачки сигарет в день. Я по этому поводу очень комплексовала, старалась поменьше говорить. Успокаивали меня только бабушка и дедушка, повторявшие, что голос у меня хоть и низкий, но очень красивый.