Сердце рассвета

По щеке скатилась одинокая слезинка, хрустальной каплей упавшая на мою ладонь. Вмиг она стала холодной, словно ночной песок. Я посмотрела на крохотную каплю, что на глазах моих обратилась в камень. Кровавый рубин, граненный, что искрился на моей ладони, словно застывшая кровь. И будто вновь раскатом грома по пустыне пронесся злорадный смех проклятого короля. Я невольно вздрогнула, обернувшись по сторонам, но никто кроме меня не слышал этого смеха, никто не видел, что произошло.

Я спрятала камень в рукаве, сокрыв его от взгляда Хаакима и мастера.

Те же продолжали вести свой разговор, не обращая на меня никакого внимания. Глаза обоих были печальны и в тоже время строги. Они не могли вернуть тех, кого смерть забрала в свою обитель. Но в их силах было помочь семьям тех, кто пострадал.

В груди сердце разрывалось беспощадными ветрами, что обращали его в песок. Я не знала, были ли то лишь мои чувства или наше с Хаакимом горе слилось в одно. Но от этой безумной тоски мне хотелось завыть подобно шакалу, жалея о том, чего уже не вернуть.

Хааким дотронулся до моей руки, отступая от мастера Хафсара. Тот послушно кивнул и оставил нас наедине.

- Это все моя вина, Раяна. Не лей слез о том, в чем нет твой вины. Не грусти, молю тебя, луна моего неба, оставь эту тяжесть мне, - тихо сказал Хааким, точно извиняясь. - Сегодня наша свадьба, и, несмотря на то, что день омрачен тоской, я хочу, чтобы ты была весела и беззаботна. Ступай во дворец, жена, я приду так быстро, как сумею, - добавил он, стараясь скрыть в голосе грусть.

Я покорно отступила, понимая, что, несмотря на то, что этот день был должен стать нашей свадьбой, вместе мы его не проведем. Мой муж будет помогать народу, тем, кто пострадал в этой войне. А я...

- Позволь мне пойти с тобой, - робко попросила я, не веря в то, что осмелилась ослушаться приказа.

Хааким чуть напрягся, размышляя, как ответить на мою просьбу. Я чувствовала в его душе беспокойство, такое, что было сравнимо с песчаной бурей. Ему было спокойнее останься я во дворце, с сотнями слуг и тщательной охраной.

Но что-то иное, что-то противоречащее этому чувству не давало Хаакиму отправить меня во дворец без лишних речей.

- Это теперь и мой народ, повелитель, - тихо добавила я, не смея поднять головы. - Позволь же мне помочь им, умоляю.

Мой супруг отступил. Его плечи опустились, принимая свое поражение. Он мог отказать мне в подобной просьбе и должен был, как то велит обычай. Поле битвы не место для женщины, тем более не для королевы.