Сердце рассвета

Будто я сама была одной из них, сотканной из синеватого пламени, невесомой, точно облако. Однако, шагая по дворцу джиннов, все так же следуя за исками, внутри я не чувствовала ничего иного, кроме любопытства.

Пытаясь запомнить дорогу назад в шелковые покои, отмечала взглядом места, где уже прошла, думая о том, как бы поскорей вернуться. Но в небо поднялся Лучезарный воин: дворец стал пустым, все джинны спрятались в домах, наслаждаясь сном. Я была предоставлена самой себе, и могла, не страшась, отправиться на исследование Асхали.

- Мы знаем, знаем, - продолжили шептать мои проводники, голосами сладкими точно халва.

Я осторожно шла за ними, придерживая край полупрозрачной вуали. Огоньки вели меня дальше по зеркальному коридору, что казался слишком узким для моего взора, хотя во дворце Хаакима было гораздо теснее. Возможно, я просто скучала по пустыне и хотела вернуться домой. Асхали виделся мне не более чем клеткой.

- Раяна, иди, мы покажем. Быстрее.

Искорки казались путеводными звездами, что тысячи лет указывали дорогу во тьме. Но те были видны всем. А этих существ, кроме меня никто не мог различить, хотя свет их был ярким. Даже повелитель джиннов не увидел их, когда спас меня от прыжка из окна. Быть может, все это было лишь сном, пустым наваждением, что заманивало в ловушку. Но госпожа наделила меня даром понимать тех, кто не имеет возможности говорить.

Быть может, я и впрямь сошла с ума, столько дней находясь в одиночестве, ведь глаза мои плохо запомнили обратный путь, и неизвестно, как мне вернуться в шелковые покои. Но…

Я остановилась, увидев юную женщину, что медленно шагала по дворцу, казалось, не замечая моего приближения. Она шла плавно, точно плывущая по водной глади птица.

Огоньки, сделав пару кругов над госпожой, исчезли, растворившись в воздухе, и я осталась один на один с незнакомкой. Но она точно меня не замечала, погрузившись в свои мысли, спокойно продолжала путь, и моему взору оставалось лишь смотреть на ее спину.

Грациозная словно дикая лань она держалась ровно, как будто на ее голове стоял кувшин с водой и от малейшего движения он мог пошатнуться.