Нить волшебства

Менестрель вздохнул, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Я нахмурилась.

— В моей семье все совсем не так, как тебе могло показаться. Я сам виноват в том, что у меня нет дома.

Я недоуменно посмотрела на него.

— У меня есть сестра — Марика, — сказал он, улыбаясь. — Ей всего семь, у нее сильный дар. Она пыталась мне его передать, зная, что я переживаю оттого, что во мне нет магии. Марика чуть не умерла. Тогда отец рассердился, подумав, что это я попытался ее заставить…

В голосе менестреля звучала грусть, плечи поникли, и солнечная улыбка, прятавшаяся в глубине синих глаз, окончательно исчезла.

— Братья правы, я — неудачник. Возможно, тебе не следует со мной общаться.

Я слушала этого чудика, как рыба, то открывая, то закрывая рот, не зная, что сказать.

— Ромео, не смей винить себя в том, что произошло! Марика сама приняла решение. Ошибки все совершают. И сестра тебя сильно любит, раз готова была отдать свою магию. Поверь, только те, кому ты нужен, готовы ради твоего счастья пожертвовать всем.

Рыжик вздохнул и не ответил.

— Я хотел, чтобы ты знала, Варь… какой я.

— Я знаю, какой ты! Самый лучший друг на свете!

— Правда? — краснея, спросил менестрель.

Я шагнула к нему, крепко обняла.

— Даже не сомневайся в этом!

— Встретимся вечером? — уточнил Ромео, старательно пряча глаза.

— Да.

Мы распрощались на Цветочной площади. Я услышала, как менестрель завел веселую песенку, и развернулась, едва не сбив кого‑то с ног.

— Извините, не специально, — выпалила, поднимая глаза.

— Знаю.

Знакомые черные глаза боевого мага смотрели усмехаясь.

— Опять ты! — возмутилась я, потирая ушибленную руку.

Сделала попытку обогнуть брюнета, но он придержал меня за локоть. Ткань плаща подозрительно затрещала, явно грозя порваться.

— Ты хоть знаешь, куда идти, чудо?

Я споткнулась из‑за столь странного обращения и вздохнула. Как‑то и вправду забыла уточнить у Ромео.

— Помочь? — вкрадчиво поинтересовался маг.

— Тебе нечем заняться?

Усмехнулся.

— А может, ты мне с первого взгляда понравилась. Такой мысли не допускаешь?

Сердцеед проклятый! Дон Жуан фэнтезийный!

А внутри почему‑то сердце все равно замирает от одного взгляда сверкающих глаз. Так, Варя, ты уж определись, нравится он тебе или нет. И лучше всего окончательно и бесповоротно, иначе мы так далеко не уйдем.

— Нет.