За гранью тьмы

Они выглядят как живые, не подозревая, что между жизнью и смертью их протянута тонкая паутинка, настолько прочная, что только Коса одного из Жнецов Смерти способна ее рассечь.

Серебристая Нить плавно колышется, тянется от девочки, из самой середины груди. Держу второй ее конец в своей руке, не торопясь оборачиваю единожды вокруг ладони. Иду вперед без спешки, а Нить проседает, ложится петлей на траве.

Девочка сглатывает, отступает на шаг, страшась моего приближения. Трава не колышется, не сминается под ее ногами. Тело лежит в стороне, безутешный отец склоняется над ним, вдыхает воздух в полные воды легкие.

Опустевшая оболочка еще жива. Я чувствую холод озерной воды, заполнившей грудную клетку, слышу шум замедляющей бег крови в венах, ощущаю, как застывшее сердце теряет тепло.

Останавливаюсь в шаге от замершего, запрокинувшего голову ребенка. Сколько земных лет она прожила? Мысленно задаю вопрос и мгновенно получаю ответ. Он возникает в голове как данность.

Неполных семь лет.

Смотрит на меня снизу вверх, затаив свое иллюзорное дыхание.

Повисли на длинных ресницах, грозясь скатиться по нежным, покрытым пушком щекам.

Я привык к тому, что вызываю ужас. Лишь совсем еще малыши, не мыслящие словами, живущие образами и ощущениями, никогда не боятся. Смеются и гулят, тянут маленькие ручки, а я улыбаюсь им.

Под маской.

Когда-то мне было жаль забирать детей. Когда-то я ощущал несправедливость происходящего.

Когда-то очень давно.

Смотрю на девочку, не отводя взгляда.

Медленно отвожу выпрямленную в локте руку в сторону, в предвкушении разжимаю пальцы. Призываю Косу одним своим желанием.

Теплое, совершенно точно живое древко привычно ложится в ладонь. Ощущаю немалый вес, глубоко вдыхаю свежий осенний воздух.

Зов, как проголодавшийся зверь, оскаливает пасть, едва Коса появляется в этом мире. На длинном изогнутом лезвии играют солнечные лучи. Черное древко длинное, почти с мой рост, блестящее, великолепное своей нездешней красотой.

Кончики пальцев знакомо покалывает, тело как пружина, ощущаю каждую мышцу — чувствую себя частью этого мира всякий раз, когда держу древнее как мир оружие в руках. Продолжение моей руки, превращающее существо без имени в слугу Смерти.

Всего один взмах — и яростный зуд; терзающий меня Зов наконец исчезнет, получив свою жертву.

Девочка ежится будто от холода, плечи ее сотрясает лихорадка. Слезинка обрывается с ресниц и катится по щеке, скрываясь под подбородком.