За гранью тьмы

Безрассудно, не различая дороги сквозь застившую глаза влагу, бросается вперед, прямо на ненароком выставленное окровавленное лезвие.

Миг понимания.

Серебристая паутинка легко взлетает над головой Тео, сверкая и переливаясь.

Прекрасная.

Беззащитная.

Ледяные мурашки, не спрашивая позволения, скользят по спине вниз сокрушительным цунами.

И точно стальной стержень пронзает позвоночник. Выпрямляю плечи, вскидываю ладонь, хватая пространство пальцами. Сжимаю, ощущая плотность времени, дыхание утраченных мною секунд.

Быстро, уверенно, так, словно делал это несчетное количество раз прежде.

Каждое мое действие продиктовано давним инстинктом, я едва узнаю его, ищу ему определение, но отбрасываю тщетные попытки.

Исчезаю, превращаясь в черную пыль, туман или нечто иное, не имеющее описания.

Ни единого колебания, ни краткой мысли — ничего, кроме ведущего меня инстинкта. Вокруг меня тьма, я сам — тьма, а впереди серебристая паутинка, волосок, который я не позволю оборвать.

Время замедляется, теряет четкость, размываются границы реальности.

Я зашел так далеко, как не заходил никогда прежде.

Но мелодия еще не отзвучала.

Ни боли и стонов, испуга на потерявшем краски лице и тихого всхлипа, сорвавшегося с губ. Тео вскидывает голову, безумные, полные слез глаза смотрят на меня снизу вверх. Перемещение в пространстве произошло в доли секунд, неуловимых человеческим взглядом.

Возвышаюсь над ней, склоняю голову, разглядывая дрожащие ресницы с повисшими на них капельками слез.

На мне должная испугать маска с зашитыми губами — она смотрит на нее, и я вижу белое отражение в широко распахнутых глазах.

Слева в боку становится тепло, как от угольев. Достаточно осознания — и сразу разгорается, начиная полыхать, пожирать меня изнутри.

Боль человеческого тела совершенно удивительна. Замираю, прислушиваясь к полузабытым ощущениям.

Когда-то я знал ее, она была моим давним другом, но те времена канули в лету вместе с размытыми воспоминаниями.

Питаюсь страданием плоти, изумленный, завороженный.

Медленно прикрываю веки, делая глубокий вдох, заполняя тело настоящей материальной болью. Наслаждаюсь, впитываю ее, хочу больше и больше.

Чарующая и такая же далекая, как свет холодных звезд, она видится мне прекрасной.

Затравленный придушенный вскрик слышится сзади, поспешные неуверенные слова. Ощущаю движение внутри моего тела, когда лезвие складного ножа покидает плоть.

Выдыхаю, морщась — слишком чувствительно.