Свет во тьме

- У тебя есть другое объяснение нашему браку? Свобода – слишком ценное владение, чтобы так просто от него отказываться, - прошептал он над моим ухом, когда я снова повернулась, чтобы всё же ударить его за грубое обращение, но кулак, маленький и совсем не устрашающий, замер у его груди.

Что это было? Он признался в симпатии ко мне? Или просто подтвердил, что я и так знала: я всего лишь интересовала его как девушка, с которой можно было бы приятно побеседовать (когда мы не ругались) и хорошо провести время (особенно ночью), но не более того? Я опешила и не знала, что ему ответить, но сам Киллиан такой проблемы не имел, он взял поводья в руки, и вывел жеребца сначала на свежий воздух, а затем и вовсе за пределы замка.

- Буду знать, как можно тебя заткнуть, - хмыкнул брюнет, чем хоть отчасти разрядил обстановку, и я перестала чувствовать себя неловко.

- Заткнуть? – переспросила я, когда мы свернули с дороги, которая вела в деревню, куда я думала, он хотел прогуляться, и повел Лира в лес. Лес продолжал меня пугать, особенно после того как я в нём заблудилась, но в этот раз я была не одна, верно?

- Иногда ты слишком разговорчива, - пояснил он, и как только мы оказались в тени деревьев, прижал меня к себе как можно крепче, натянул поводья и пустил Лира галопом.

Жеребцу это понравилось. Конечно же, дали отличный шанс размяться и вдохнуть глоток свободы, но я, как самая настоящая трусиха, заверещала от испуга. Да, согласна, Киллиан не самоубийца, чтобы подвергнуть свою жизни опасности, и будь его решение слишком рискованным, он бы не сделал этого, но я даже не представляла, что можно мчаться вдвоём в одном седле с такой скоростью, что перехватывало дух то ли от страха, то ли от восторга, то ли от ощущения невесомости, и при этом не разбиться, выпав из седла.

Пессимистом я никогда не была, да и оптимистом тоже, скорее всегда адекватно смотрела на вещи, происходящие вокруг. Оказаться под копытами этого норовистого жеребца совсем не хотелось, но почувствовав надежную опору за спиной, я постепенно расслабилась и позволила ветру сначала разметать мои волосы поверх черного сюртука Киллиана, а затем вдох за вдохом начала расслабляться и дышать настолько полно и свободно, как никогда до этого.

Как оказалось, свобода выглядела совсем иначе, чем мне всегда казалось. Она была не в том, чтобы быть тем, кем всегда хотела быть, а тем, кем всегда была, признавая истинную свою природу. Принять себя, жить в согласии с собой не всегда так легко, как того хотелось бы.